На официальный допрос ко мне в прокуратуру Шахова пришла к десяти утра, но разговора с ней у меня снова не получилось. Как и вчера, официантка продолжала утверждать, что не может вспомнить, встречалась ли она с человеком по фамилии Лагин. Может быть, и встречалась, но точно она не помнит. Сколько я ни старалась, я так и не смогла настроить Шахову на доверительный разговор. Отпустив официантку, я созвонилась с Уваровым и поехала в ИВС.
После того как конвоир ввел Лагина, тот посмотрел на меня, на Уварова - и молча сел. Хороший признак: Лагин не знает Уварова в лицо и не подозревает, кто он такой. Значит, не сможет откорректировать ответы. Надеясь втайне, что на поведении Лагина скажется время, проведенное в ИВС, я нарочно долго раскладывала бумаги. Стала заполнять протокол, спросила, не поднимая глаз:
- Ну что, Лагин, все продумали?
- Не понимаю, Юлия Сергеевна. Что я должен был продумать?
Посмотрев на Лагина, увидела в его глазах ту же насмешливую уверенность, с которой он разглядывал меня в Лугове. А также - искреннее удивление, недоумение, как можно его в чем-то подозревать. Хорошо, пусть хитрит, пусть притворяется невинным - вопросы должны быть точными и бить по главным направлениям.
- Лагин, знаете ли вы Эдуарда Васильевича Долгополова? Работника Ленаптекоуправления?
- Первый раз слышу.
- Есть показания свидетелей, неоднократно видевших вас вместе с Долгополовым.
- Не знаю, с кем и кто меня там видел. Человека, о котором вы спрашиваете, я не знаю, вот и все. А видеть меня могли, видеть никто не запрещает.
- Пытаетесь запутать следствие, Лагин. Долгополов, именно Эдуард Долгополов познакомил вас с Лещенко.
Уголки глаз дрогнули - но лицо неподвижное, почти каменное:
- Ничего подобного. С Лещенко я познакомился сам.
- Почему вы скрываете факт знакомства с Долгополовым?
- Ничего я не скрываю, гражданин следователь. Не знаю я этого Долгополова, ну что вы в самом деле? Не знаю, и все. С Лещенко я познакомился сам, причину знакомства указал, все открыл как на духу. Готов отвечать на любые вопросы, спрашивайте.
- Спрошу. Итак: с какой целью вы хотели познакомиться с Лещенко?
- Я хотел показать ему монету, чтобы он оценил ее.
- Какую монету?
- Рубль 1742 года.
- Как у вас оказалась эта монета?
- Мне подарил ее коллекционер Савостиков.
- Когда?
- Давно. Я только пришел из армии.
- В каком году конкретно?
- Считайте сами - двенадцать лет назад.
- Вы знаете, сколько стоит эта монета?
- Знаю. Двенадцать тысяч.
- И Савостиков просто так подарил вам эту монету?
- Тут есть одна тонкость, Юлия Сергеевна. Савостиков был уверен, что это подделка. Фальсификат.
Интересно. Это как раз то, чем интересовался Русинов.
- А на самом деле?
- Видите ли… Я сам сначала думал, что это подделка. Но потом, недавно, достал монету, смотрю - жутко похожа на подлинник.
Я незаметно покосилась на Уварова - тот сидит спокойно, только что-то подрисовывает в блокноте. Лагин вздохнул:
- Просто жутко. Кому показать? Лещенко, конечно. Вот и все. Я и показал.
- И что же Лещенко?
- Старик сразу же сказал, что это подлинник и, возможно, он купит монету. Но попросил оставить - на время. Я позвонил через два дня, он: простите, молодой человек, ошибся, можете забрать монету, это явная подделка.
Уваров сидел так же спокойно. Лагин потер лоб:
- Вообще-то я знаю, Лещенко человек честный, но тут закралось сомнение, ведь сначала он сказал, что это подлинник. Обидно стало, но хорошо, думаю, проверим. Взял у него монету, прихожу домой, смотрю - монета-то не моя. Действительно, фальшивка, самая настоящая фальшивка, но главное - не моя.
Уваров сказал раздельно:
- Как вы это определили?
- А что тут определять? Свою монету я знаю как облупленную. Каждую отметинку, зазубринку, характер чеканки. А тут смотрю, совершенно другая монета, подсунул старик липу.
Уваров хмыкнул:
- Сомневаюсь, чтобы Лещенко кому-нибудь мог подсунуть липу.
- Да я сам удивился, подумал еще: вот тебе и честный. Покрутил я этот кругляшок, вечером ничего делать не стал, а утром - к нему. Час, наверное, ломился, он не пускал. Я ему: Арвид Петрович, отдайте монету по-хорошему, а он - отдал же я вам монету, что вам еще нужно?
Лагин говорил, воодушевляясь, почти увлеченно, и я подумала: до чего же все точно размечено, не придерешься.
- А потом?
- А что потом? Потом он меня все-таки впустил.
- Странно. То не хотел пускать, то вдруг впустил.
- Не знаю уж, почему он меня впустил. Совесть ли заговорила, или что.
- Что было дальше?
- А что дальше? Впустил он меня, открыл сейф - да, говорит, вот ваша монета, это действительно подлинник, я его у вас покупаю.
- Так и сказал - покупаю? - тихо спросил Уваров.
- Да, так и сказал. Хотите, можете забрать, хотите оставляйте, но считайте, монету я купил. Покупку оформим через музей, чтобы не было претензий.
Лагин смотрел на Уварова, будто ждал решения своей участи. Уваров сказал так же тихо:
- Это была ваша монета? На этот раз?
- Да, на этот раз была моя. Все метки, царапины, просечки, от и до. Свою монету я знаю.
Уваров кивнул: «у меня все». Я продолжила:
- Вы забыли одну деталь.
- Какую?
