— В девять вечера. Не знаю, как он попал в эти мастерские, но он позвонил мне и сказал — коллекция у него. Сказал, если в одиннадцать его не будет, значит, расчет наступил. — Повернулась, прижалась лбом к моей руке, зашептала: — Юлия Сергеевна, умоляю, давайте поедем туда… Ну пожалуйста, миленькая, пожалуйста… Я сойду с ума, честное слово, я сойду с ума, не выдержу. Поедем, а? Пожалуйста, поедем, Юлия Сергеевна. Пожалуйста.
— Марина… Я просто не имею права ехать туда с вами.
— Вы даже не понимаете, что там может быть… Даже не понимаете…
— Подождем. Вы ведь слышали, туда поехала опергруппа.
Затихла. Я тронула ее плечо, она выдохнула почти беззвучно:
— Я не могу, Юлия Сергеевна. Просто не могу.
— Потерпите. Пожалуйста, Марина. Ну? Я вас прошу.
— Хорошо. Хорошо, я потерплю.
Наступившая тишина была ломкой, неполной: ее прерывали то еле слышное тиканье часов, то вздохи холодильника, то капающая из крана вода. Несколько раз внизу проехала машина. Марина сидела, уставившись в стену, ссутулившись, зажав ладони между коленями; она явно не могла больше ни о чем говорить. Я пыталась сообразить, как быстро сможет опергруппа доехать до Лугова. Марина права, сидеть вот так, в ожидании неизвестности, трудно, почти невыносимо, гораздо легче было бы поехать вслед за опергруппой. Но теперь уж ничего не поделаешь, придется ждать. Так, в полном молчании, мы просидели около двадцати минут; наконец раздался телефонный звонок. Я сняла трубку:
— Да? Вас слушают.
— Юлия Сергеевна, это я, Русинов. Простите, вы сегодня видели Уварова?
— Сегодня нет, но…
— Подождите. При любом контакте с ним будьте осторожны, убийца Лещенко — он. Почему вы молчите?
— Я уже знаю об этом.
— Знаете?
— Да. У меня сидит Марина Шахова, она все рассказала.
— Вы знаете, что подвергаетесь опасности? Можете меня подождать, я приеду с оперативной машиной?
— Конечно.
— На всякий случай никому не открывайте, кроме меня. Адрес?
— Адмиралтейская набережная, три, квартира восемьдесят.
— Выезжаем, ждите.
Положила трубку, посмотрела на Марину — лицо ее было таким же застывшим. Тишина наступила ненадолго, через минуту снова позвонили. Я сняла трубку, сказала «Алло?» — но трубка молчала. Стараясь сдержаться, несколько раз повторила монотонно: «Алло, вас не слышу… Алло?… В чем дело, говорите?… Вас не слышу…» Казалось, в трубку кто-то дышит; наконец, я услышала:
— Алло… Юлия Сергеевна… Юлия Сергеевна, это вы? Алло… Юлия… Сергеевна… — Голос с той стороны провода казался каким-то булькающим, плывущим, он то поднимался, то падал вниз — именно поэтому я не сразу узнала, кто говорит.
— Да, это я. Кто у телефона?
— Юлия Сергеевна… это… Лагин… простите… что… что… пришлось исчезнуть… — Бульканье.
— Лагин? Вы где? Лагин?
Марина кинулась ко мне, стала вырывать трубку, закричала в голос:
— Пустите! Отдайте сейчас же! Отдайте трубку! Слышите! Отдайте, вы не смеете держать! Отдайте!
Пришлось отбросить ее в сторону — иначе я просто не удержала бы трубку. Марина упала на пол, тут же вскочила, бросилась ко мне с перекошенным лицом; укрыв трубку телом, я заорала:
— Да не мешайте, черт вас возьми! Сядьте! Связь прервется, вы что, не понимаете! Сядьте!
Это остановило ее; повернувшись спиной, я сказала в трубку:
— Лагин? Слышите меня?
— Да… Юлия Сергеевна, я… нашел коллекцию…
— Где?
— В Петропавловке. Я же вам… говорил… что я… не виноват… Я ее… нашел… она здесь…
— Что с вами? Вы ранены?
— Немного… Вы не волнуйтесь, я… в порядке… Пришлите… кого-нибудь… А то… Коллекция…
— Вы в Лугове — где? Можете назвать адрес?
— Лугово… восемнадцать… Зеленая дача… Около магазина…
— Где Уваров?
— Здесь… рядом…
— Рядом? Он… жив?
— Кажется, жив… Юлия Сергеевна… Я ведь не зря… сказал… что буду великолепен… Помните?
— Лагин! Лагин, постарайтесь продержаться. Слышите?
В трубке стояла тишина, только булькало. Я нажала на рычаг, набрала номер УКГБ:
— Дежурный? Это следователь Силина. Передайте по рации группе, выехавшей в Лугово: Лагин и Уваров находятся по адресу: Лугово, восемнадцать, зеленая дача около магазина, оба ранены. Вы поняли? Вызовите «скорую».
Местонахождение зеленой дачи под Лугово нам показали два рафика «скорой помощи» и желтый милицейский уазик, стоявшие на взморье. Русинов въехал на дюну и затормозил у самой дачи. Стены и окна строения были обуглены, похоже, здесь только что кончился пожар. Дежуривший у ограды сержант, увидев мое удостоверение, кивнул:
— Здесь произошло, товарищ следователь.
Вместе с Русиновым и Мариной мы подошли к самой ограде, остановились. Из двери дачи, пятясь задом, санитары вынесли носилки. Марина дернулась вперед, потом прижалась ко мне; вглядевшись, я с трудом поняла, что это Уваров. Лицо эксперта казалось почерневшей взбухшей маской, глаза заплыли, губы превратились в месиво. Подошедший к нам Красильщиков сказал:
— Уцелевших боевиков Уварова мы взяли в стороне. Сидели в черной «Волге». Похоже, по приказу шефа. Ничего зрелище? Ведь Лагин достал взрывчатку. Не пойму только, как он ухитрился так избить Уварова — с простреленным легким.
