Молодая девушка Александра открывает глаза и оказывается в полнейшей темноте. Ее руки скованы цепями. На девушке нет одежды. Она не понимает, где находится, и не помнит, как попала в темноту. Но она не одна. Кто-то приходит из тьмы и фотографирует ее.
Темнота угнетает. В ней прячутся самые жуткие фантазии. Страшные мысли оживают и гонятся за тобой. Как сейчас кто-то гнался за мной. Бесконечные коридоры лабиринта держали меня в лапах зверя, таящегося в темноте. Бетонный пол под ногами, холодные шершавые стены, запах сырости вперемешку с какой-то вонью, как будто чудовище мочилось повсюду. Это не кошмар, от которого можно проснуться, лишь открыв глаза. Это реальность. Стук сердца проникал в эти стены, распространяя его по всему лабиринту. Меня и чудище разделяла дверь. В паре шагов стоял монстр и принюхивался. Он ждал, когда я оступлюсь, сделаю ошибку, и тогда он поймает меня.
Но я не дамся так просто. Ему еще придется погоняться за мной. Шевелиться нельзя. Иначе он услышит. Он узнает шорох мелких камней под хрупкими человеческими ногами. Он поймет, что жертва рядом. Темнота на моей стороне. Она помогла спрятать мой собственный страх от меня же самой. Я воспользуюсь этим преимуществом. Я скроюсь в темноте.
Возможно, прошла всего лишь минута, но казалось – вечность. Жуткие мысли нарастали, как снежный ком. Из маленького шарика – в гигантский убийственный шар. Это «эффект бабочки»1. Он существует. Неосторожно брошенное слово повлекло обиду. Обида – поступок. Поступок – вред. Кому-то может показаться, что обидное слово – ерунда. Но эта ерунда ломает жизни.
Я слышала голоса. И мне хотелось бежать. Рвануть по лабиринту и надеяться, что я смогу найти выход. Голоса приближались, и я начала паниковать. Меня душила тревога. Тревога сменилась ужасом. Ужас парализовал меня, запустив корни в самое сердце. Я, как статуя, замерла в ожидании самого страшного в своей жизни. Если чудовище поймает беглянку, беглянке – конец.
«Оно медленно поднимается вверх по одеялу, а я даже не могу двинуться»,– это все, о чем я могла думать, когда я в очередной раз испытала сонный паралич. Этой ночью я долго не могла уснуть. Хотела обдумать все, что произошло в моей жизни и что меня не устраивало. Я представила все события с высоты птичьего полета, и время от времени на меня нахлынывали разные чувства от увиденного, пока я не погрузилась в сон. А затем не могла проснуться. Меня сковало невидимыми кандалами, а огромный стопудовый шар давил на горло. «Отпусти меня!»,– я пыталась кричать, но мои тщетные попытки еще больше делали меня слабой. А оно все сильнее давило на меня и поднималось выше.
Я мало встречала людей, у которых были подобные проблемы со сном, но они ощущали абсолютно то же самое. Я много времени провела на форумах, где люди делились приступами паралича. Почти все видели и ощущали одно и тоже. Хотя паралич сна и считается психофизическим явлением, которое вызывают ряд внешних причин, я не могла согласиться с утверждением, что каждый человек на земле хотя бы раз в жизни испытывает его.
Я старалась не паниковать. Мои губы шептали детскую считалочку, чтобы прогнать чудище из-под кровати. Но оно не уходило, а наоборот, забралось повыше и держало меня, шепча что-то на мертвом языке. Капельки пота проявились на моем лбу и жар окутал мое временно безжизненное тело. Глаза наполнились слезами из-за боли в грудной клетке, а страх, который я испытала, усилил это состояние.
Будильник на полседьмого утра спас мою жизнь. Я наконец смогла дышать, двигаться и расслабить кулаки. Так близко оно еще не приближалось. Это был не просто страх, это был ужас, который взял меня в плен. Я посмотрела в окно и как в детстве произнесла волшебную фразу: «Куда ночь, туда и сон». Когда кошмары овладевали мной, мама всегда советовала произносить ее, будто она защищала от дурных снов: «Когда проснешься, то глянь в окошко и скажи: куда ночь, туда и сон. И все пройдет, моя малышка». Жаль, что мама не всегда проявляла заботу.
Я обула свои любимые серые тапочки, которые я носила и летом и зимой, и пошла на кухню. Мои ноги круглый год нуждались в тепле. Что являлось постоянным и неизменным, так это мертвенно-ледяные ступни. Даже в тридцатиградусную жару. Я хотела выпить стакан воды и успокоиться. За окном только начало светать. В этом и заключалось преимущество осени перед летом – рассвет наступал позже. Нежно-кремовый цвет играл на окнах соседнего дома, который освещался слегка золотистым солнышком на горизонте, но большая половина неба утопала в темноте. Мое учащенное дыхание разрезало утреннюю тишину. Я пыталась прийти в себя, не думать о случившемся, но моя фобия не отпускала меня. Словно Фредди2, она заставляла меня думать, что спать ни в коем случае нельзя, и если я засну, то оно придет за мной. Придет и выпотрошит, словно кровожадная бойцовская собака разрывает мягкую игрушку. Тиканье часов разбудило мое сознание, я щелкнула кнопку на чайнике и пошла в ванную, рассчитывая, что контрастный душ поможет мне начать день.
