— Если бы ты мог видеть его,— продолжал Билл.— Он вел себя, как сумасшедший: кричал, визжал, топал ногами. Он говорил отвратительнейшие вещи о Жанне... и... обо всех. Боже мой! Как мне хотелось его ударить! Но Жанна не- допустила. Она приказала мне уйти, уверяла, что так будет лучше, и, очевидно, была права. Не было смысла о чем-то говорить во время такой бури. Я ушел. Джонсон был в холле и, наверное, все- слышал. Я ходил, ходил... без всякого смысла и цели. Я боялся, что сойду с ума. Мне нужна была моральная поддержка, и я подумал о Сильвии. Потом вспомнил о Питере и Ирис. Было около семи часов. Я шел к ним с намерением все рассказать. Но они обедали, тут же была прислуга и я подумал, что ни на кого не могу опереться. Это касалось только меня и Жанны. Я сообразил, что поступил как трус, что сделал именно то, чего добивался Ронни, что я оставил беззащитную Жанну с ним наедине. Я понял, что мне необходимо снова вернуться на 58-ю улицу и все выяснить. Это был единственный выход для нас с Жанной. Я должен был вернуться и забрать ее оттуда.
Мне казалось, что если только я оставлю ее с этой скотиной, то потеряю навсегда.
И тут я вспомнил о револьвере Питера. Ты не можешь себе представить, каким был Ронни. Он угрожал, орал, что позовет полицию. Я подумал, что на всякий случай лучше прихватить оружие, и перешел в другую комнату. Вытащить револьвер было делом одной минуты. Я едва успел положить его в карман, как в комнату вошла Ирис. Она начала меня расспрашивать, но я уклонился от разговора, чтобы не терять времени, и ушел.
Даю тебе честное слово, что я совсем и не думал воспользоваться оружием. Я взял его просто так... на всякий случай... И снова вернулся на 58-ю улицу, позвонил... Дверь открыл сам Ронни. От неожиданности я растерялся. Он смотрел на меня так, словно не верил своим глазам. Потом крикнул: «Убирайся! Сейчас же!»
Его слова привели меня в бешенство. Я ответил, что мне нужно видеть Жанну. Он загородил вход, и тогда я выхватил револьвер и, угрожая им, втолкнул его в холл. Я даже не знал, заряжен ли револьвер. В гостиной сидела Жанна. Я сказал ей, что так продолжаться не может. А она взглянула на револьвер и говорит мне: «Отдай мне это! Отдай немедленно!» Она сказала это таким тоном, что я немедленно отдал ей револьвер, а она отбросила его на стол. Ронни ударил меня, и еще, еще. Он меня бил, а Жанна кричала: «Уходи отсюда, Билл, уходи!» Я очумел, мне было больно от ударов, но ответить ему я не мог. Ронни схватил меня за воротник и выбросил на улицу. Я чувствовал себя совсем, уничтоженным. Шел туда, чтобы забрать ее, а вместо этого разрешил Ронни себя избить. Вот так все это было, папа.
— Когда ты вышел от Ронни?
—- Не знаю. Все длилось несколько минут.
— А ты явился туда около восьми?
— Должно быть так.
Я ему верил. Во всем его рассказе не прозвучало ни одной фальшивой ноты. Как я ненавидел себя в эту минуту!
— Это все надо будет рассказать полиции?
— Да.
— А мне разве поверят?
Я вспомнил о лейтенанте Транте. На револьвере не будет отпечатков Билла. Их замазали отпечатки пальцев Жанны: слабая надежда. Ведь Билл угрожал Ронни и вошел туда с револьвером. Он вышел оттуда за час до убийства и пошел в кино. Кинотеатр он вспомнить не может.
— Ты уверен, что Жанна убежала из комнаты?
--- Да.
— Она не видела, как ты уходил?
— Нет, не видела. Там был только Ронни.
Итак, Жанна не была ценным свидетелем. Она не видела, как уходил Билл.
— Может, ты все-таки вспомнишь кинотеатр?
— Думаю, да. Это где-то в районе Третьей аллеи.
— Ты никого не встретил, кто бы мог тебя узнать?
— Нет, я ни на кого не смотрел.
Ко мне вдруг обратилась Сильвия:
— Как вы могли быть таким чудовищем? Почему вы оставили там револьвер? Почему вы все выболтали полиции? Чтобы отомстить за Ронни?
— Я почувствовал себя виноватым. Ирис наверняка убрала бы револьвер, и Питер поддержал бы ее. Можно было как-то договориться с их прислугой и совсем скрыть повторный приход Билла в дом Ронни. Это из-за Фелиции я потерял веру в собственного сына.
В дверь позвонили, Сильвия пошла открывать.
— Это Артур,— сказал я.— Я сам ему открою.
Но за дверью стоял Трант и приветливо улыбался.
— Добрый вечер. Я так и думал, что найду здесь вашего сына.
Он вошел в маленькую переднюю и закрыл за собой дверь, улыбаясь до ушей. Лицемерие сквозило в каждом его движении.
— Я приказал следить за вами, полагая, .что это лучший способ напасть на след вашего сына и, как видите, не ошибся.
Меня охватила злость. Я попал в собственную западню, а он нагло хвастался своей проницательностью!
— Вы пришли арестовать Билла?
— Боюсь, что да.
— Но он. не делал этого! Он не убивал Ронни!
— Неужели? У вас изменилось мнение?
— Да, изменилось,
— Почему?
— Потому, что он этого не делал. Он ушел оттуда за час до убийства.
— Доказательства?
— Никаких доказательств у него нет, но когда я сказал, что Ронни убит, он Остолбенел. Это было видно по его лицу. Он не имел понятия об этом. Девушка, что живет здесь, подтвердит это.
Трант молчал.
— Я говорю вам правду. Так не лгут.
