Осталась бесконечная усталость. Напряжение от постоянного соседства Бреда. В отеле он тоже от него не отходил, такой внимательный, что у Джона несколько раз появлялось желание разоткровенничаться и выложить начистоту всю правду, которую, как он знал, «выкладывать» не полагалось.
Ну, а потом, дополнительное разочарование из-за Мака Аллистера. Энергичный голос сестры по телефону:
– Очень сожалею, но доктор уехал в отпуск в Канаду… Нет, очень сожалею, но он не оставил адреса. Потому, что такового у него и нет. Он отправился ловить рыбу, думает пожить в палатке, побродить по рекам… Да, к концу месяца он вернется.
И всегда вот так получается. Только соберешься что-то улучшить, вмешивается какой-то совершенно непредвиденный фактор и сводит на нет с таким трудом одержанную небольшую победу. Возможно, он сумеет найти психиатра в Питсфилде? Нужно будет проверить по справочнику.
«Я хочу, чтобы вы помогли мне. Моя жена пьет. Конечно, сама она в этом не признается. Но вот уже несколько лет…»
Его утомленный ум отказывался продумывать дальнейшее, Вскоре ему снова придется столкнуться со всеми этими проблемами. Как-то она себя поведет? Прошло уже полтора дня, свыше тридцати шести часов, в течение которых она оставалась дома одна, зная,.что он должен договариваться с доктором в Нью-Йорке. Интересно, действительно ли ее напугала занятая им позиция?
Действительно ли она почувствовала желание обратиться к кому-нибудь за помощью? Или же это был очередной шахматный ход, ловкий маневр, чтобы притупить его бдительность? Вернувшись домой, найдет ли он ее на «военной тропе», полную ненависти и желания его одурачить?
Когда он уезжал, она была в порядке. Или же ему так показалось? Возможно, что намеченный им совершенно конкретный план действий отвлек его?
Кондуктор громко объявил:
– Следующая остановка Грейт-Варрингтон.
Бред поднял голову от кроссворда,
– Слава Богу, теперь уже недолго.
И тогда Джон заставил себя вспомнить каждую минуту, которую он провел с. Линдой со вчерашнего утра И до того момента, когда он простился с ней, чтобы ехать на станцию.
Разбудила его она. Он почувствовал, что кто-то дотронулся до его плеча, открыл глаза и увидел ее. Солнечный свет проникал в комнату через окно, находившееся позади него.
На Линде было надето простенькое белое платье, поверх него кокетливый фартучек. Она держала в руках поднос и весело улыбалась.
– Я принесла тебе завтрак. Подумала, что иногда приятно почувствовать себя избалованным малышом.
На ней были темные очки. Еще плохо соображая, Джон удивился, к чему бы они?
Потом вспомнил про ссадину.
– Садись, дорогой. Садись пряменько.
Она удобно приладила поднос у него на коленях. Это было своеобразным предложением мира, и в то же время Линда наверняка хотела ему доказать, что руки у нее совершенно не дрожат.
– Вот так. Позови меня, – если тебе чего-нибудь захочется.
Она вышла из комнаты, что-то тихонько напевая.
Позднее, когда– он одевался, зазвонил телефон. Он спустился вниз, чтобы ответить на звонок. Это был Бред, объявивший ему, что тоже едет в Нью-Йорк. Появился важный клиент, а мистер Кейри должен ехать в Спрингфилд, поэтому отправляет его в Нью-Йорк в качестве своего полномочного представителя.
– Джон, вы поедете 2-х часовым поездом?
– Да.
– Прекрасно, я тоже. Бьюик оставлю для Викки. Где вы остановитесь в Нью-Йорке?
– Не знаю. Скорее всего в отеле.
– Давайте в мой. Так вчера придумала Викки. Она считает, что вы мне не разрешите быть чересчур расточительным. Только папе ничего не говорите…
Он заговорщицки засмеялся.
– Как себя чувствует Линда?
– Прекрасно.
– Надеюсь, тучи рассеялись?
– Как будто.
– Замечательно. Увидимся в поезде. Не сомневаюсь, что Викки непременно передала бы привет, но она ушла на озеро учить Лероя ловить окуней. Это ее новое материнское увлечение.
Голос Бреда стал серьезным:
– Не переживайте из-за Линды, Джон. Все будет о’кей. Женщины, они… Короче говоря, время лучший лекарь.
Джон положил трубку и отнес на место поднос. Через окно он увидел, как Линда, шагает к студии. Она шла напрямик и вскоре исчезла за стеной бывшего коровника.
Там были сложены дрова, там Линда хранила садовый инвентарь. Она последнее время увлеклась цветами. Вскоре она появилась, таща за собой длинный шланг. Подтащив его к клумбе, недавно сплошь засаженной пестрыми циниями, она принялась их поливать.
Солнце ярко освещало клумбу. Джон припомнил, что Линда все повторяла, что поливать можно только в вечернее время. Поэтому ее трудолюбие показалось странным. Но до него тут же дошло: ну конечно, еще одна бутылка у нее спрятана в коровнике, она ходила туда просто опохмелиться. Ну, а цинии должны были оправдать ее поход в коровник.
Он вышел во двор и подошел к ней.
Подняв голову от цветов, она весело улыбнулась ему.
Ты уже поднялся? Будь умником, посиди сегодня утром в студии. Когда я занимаюсь цветами, я не люблю, чтобы у меня болтались под ногами. А потом у меня будет генеральная уборка в доме, так что тебе вход туда закрыт.
Ее улыбка стала еще шире.
