— У нее не будет выбора. Я оставляю Закари себе не для того, чтобы как-то наказать ее. Он даже не мой родной сын. Я оставляю его себе, потому что это лучшее, что я могу для него сделать.
Я ошеломленно уставилась на него. Наконец, я все поняла. Вот почему он совсем не походил на Бретта, был внешне очень похож на свою мать.
— Итак, вернемся к моему первоначальному вопросу…
— Я не игрушка, — выпалила я. — Или игра, в которую можно поиграть, а потом выбросить.
— Я никогда и не говорил, что ты такая. — Его глаза сузились. — Ты тоже ведь хочешь меня... так в чем проблема?
— Как ты можешь быть так чертовски уверен, что я тебя хочу?
— Мой язык был в твоей киски вчера ночью. Ты кончила с моими пальцами внутри себя, выкрикивая мое имя... ни чье-нибудь, а мое.
У меня отвисла челюсть.
Какого черта? Я кончила с его пальцами? Единственные воспоминания, которые смогла как-то собрать, как он поедал меня.
— Ты ничего не помнишь? — В его глазах читалось неподдельное изумление.
Я не могла в это поверить, что мой хозяин пришел ко мне в комнату и сделал Бог знает что, пока я была практически в отключке.
— Ты делал... со мной, пока я была в отключке? — Недоверчиво прошептала я.
Он отпрянул, в его глазах отразилась муки.
— Что? Нет! Разве ты не помнишь? Ты позвонила мне и рассказала о своем сне. Ты хотела, чтобы я тебя наполнил.
Я закрыла глаза. Да, да, я вспомнила. О Боже! Я же позвонила. Какой же дурой я была вчера, и опять же, я ничего не помнила, что просила заняться его со мной сексом.
— Ты хочешь, чтобы я продолжил свой рассказ?
Я молчала, он продолжил:
— Ты умоляла меня, Шарлотта.
— Ради всего святого, прекрати! — Закричала я, но не потому, что он мне лгал, а потому, что мне было ужасно стыдно, что я набросилась на него, как какая-то дешевая шлюха. Первым моим побуждением было убежать и скрыться от стыда. Я резко развернулась и побежала.
— Отпусти меня, — закричала я, но он развернул меня к себе лицом, крепко схватив за руку.
— Шарлотта.
— Отпусти меня, иначе на этом все не закончится.
— Лучше бы этого вообще не было, — прорычал он. — Посмотри на меня. Черт возьми, посмотри на меня.
Я подняла на него глаза, мне было трудно дышать. Его взгляд выворачивал меня наизнанку. И тут же вернулась безумная тоска по нему, что мы занимались сексом, о котором я толком ничего не помнила, меня так смущали. Я даже не могла толком нормально думать.
— Если хочешь, можешь подать на меня в суд... я заплачу тебе все до последнего цента, сколько бы это не стоило, но не стану извиняться за прошлую ночь. Я хочу тебя. Я всегда хотел и всегда буду хотеть. Может для тебя прошлая ночи и была ошибкой. — Он сделал паузу. — Скажи мне, почему ты отвергаешь меня, Шарлотта? Только не лги. Что бы это ни было, я приму все.
Я уже собиралась пропустить его вопрос мимо ушей, пытаясь вырваться из его сильной хватки, когда до меня дошел смысл. Я пристально посмотрела ему в глаза. На его невероятно красивое лицо, хотя оно было в маске. Я не могла понять, как кто-то мог называть этого человека чудовищем. Даже со шрамами, спускающегося от его глаза, по мне, так он выглядел более красивым, чем большинство мужчин, которых я встречала. Я сказала ему правду.
— Не из-за твоих шрамов.
Он был готов к удару, будучи уверен, что именно его шрамы послужили причиной моего отказа, но услышав мои слова, он на мгновение растерялся. И буквально на секунду я увидела промелькнувшую ужасную печаль и одиночество в его глазах. Он меня больше не пугал... я была так смущена тем, что умоляла его заняться со мной сексом. В эту минуту мне больше всего на свете хотелось обнять его и попытаться загладить ту боль, которую ему пришлось пережить. Боль от насмешек и отверженности, к которым приложила руку Джиллиан.
Это было такое мимолетное желание.
Прежде чем я успела что-либо ответить, его взгляд опять превратился в стальной и уверенный.
— Тогда почему? — прорычал он.
Была только одна причина, из-за которой я решила отступить, причина, о которой я знала раньше, но закрывала глаза. Что бы он ни говорил, он никогда не сможет изменить того факта, что для Закари я всегда буду другой женщиной. Его сын не поймет, начнет меня ненавидеть, потому что я, как бы, вытолкнула его мать. Он подумает, что я лгала, что люблю его, разрушив его семью изнутри. Конец, несомненно, будет ужасным.
— Я не буду тебе ничего говорить, — заявила я, но прежде чем успела уйти, он обнял меня за шею и прижался к моим губам.
Я боролась... с ним и с поцелуем, он отстранился, а потом опять его губы оказались на моих губах, именно там, где им и следовало быть. Его губы идеально подходили к моим, вызывая во мне столько эмоций, я даже не представляла, что такое возможно.
