Вилен… От одной мысли о нем на душе сразу стало теплее и радостнее. Она уже и не думала, что сможет когда-нибудь в жизни еще раз полюбить. Хотя… Может быть, то, что она переживала раньше, вовсе и не было любовью? Разве можно сейчас всерьез воспринимать ту дружбу с мальчиком из параллельного класса? А ведь тогда, в девятом и десятом, и еще почти целый год после школы ей казалось, что это большое и настоящее чувство… Казалось, даже после того, как мальчик исчез с ее горизонта, а потом она случайно встретила его в кинотеатре «Форум» в обнимку с какой-то жгучей брюнеткой.
А та история в институте, во время поездки «на картошку»? Тамара до сих пор помнила треск поленьев в костре, сноп искр, которые таяли в ночи, звук гитарного перебора, приторно-сладкий вкус дешевого портвейна… И жгучий взгляд Игоря, словно специально севшего напротив, чтобы ее смущать. Он был красив как черт, этот Игорь Москаленко – высокий, мускулистый, с загорелой кожей и выгоревшими на солнце светлыми волосами. По нему сходили с ума первые красавицы института, но Тамара никогда не считала себя красавицей и оттого больше боялась этого взгляда, чем покорялась его притяжению… Так у них, там, «на картошке», ничего и не вышло. Тогда она долго горевала об этом и лишь спустя несколько лет поняла: и слава богу, что не вышло.
Позже, уже после института, Тамара стала женой скромного инженера Валерия Павловича. Настолько скромного, что взгляду было не на чем остановиться. Была ли она счастлива с ним? Долгое время казалось, что да. Во всяком случае, на традиционной фотокарточке новобрачных и на еще полудюжине снимков времен ее замужества Тамара всегда улыбалась. Она была довольна тем, что ее жизнь складывается правильно.
Потом Валера умер, он был намного старше ее и никогда не мог похвастаться богатырским здоровьем. Тамара осталась вдвоем с матерью, работала и ухаживала за ней. Затем умерла и мама, и с тех пор Тамара так и жила в квартире, которая, казалось, была вся наполнена ее одиночеством. Вышла на пенсию, устроилась консьержкой в своем же подъезде. И снова работа, дом да скудные пенсионные радости: телевизор (ей особенно нравились детективные фильмы и сериалы), книги из районной библиотеки, болтовня по телефону с подругами и изредка, если удавалось скопить денег, парочка пирожных из Филипповской булочной. Сластеной Тамара всегда была великой.
Вилен, появившись в ее жизни, перевернул все вверх дном. Она очень быстро поняла, что полюбила его, и дело, конечно, было не в ресторанах, его автомобиле и дорогих билетах в театры и на концерты. Все это казалось лишь приятным дополнением к нему самому, и Тамара не сомневалась – не будь у Вилена денег и бизнеса, она все равно любила бы его, и даже, быть может, еще сильнее. Потому что тогда они были бы на равных, а значит, ближе друг к другу. Но он был таким, каким был, – состоятельным, успешным. А таким мужчинам нужны другие женщины – более яркие, более эффектные. Такие, как Мария. Ох, как же осуждали Тамару подружки, которым она рассказала всю историю их знакомства. «Да ты с ума сошла, Томка! – ахали они. – Как тебе вообще в голову пришло Марию сюда приплетать! Встречалась бы с ним вдвоем, все бы у вас было хорошо. А теперь, конечно, твой бизнесмен на немку переключится, а ты, как всегда, останешься с носом».
Тамара и понимала задним числом, что они совершенно правы, но было уже поздно что-то менять. При первой встрече она и мысли не могла допустить, что их знакомство с Виленом может продолжиться. Просто он понравился ей, и она поторопилась исполнить его просьбу, рассказать о семье Назаровых и постаралась сделать это как можно лучше. Потому и пригласила Марию. То, что они начали общаться втроем, стало для Тамары неожиданностью, и она постоянно твердила себе, что не стоит слишком обольщаться. Конечно же, ее берут с собой лишь первое время, для приличия, как компаньонку в старину. Скоро Вилен и Мария, которые так хорошо подходят друг другу, начнут встречаться с глазу на глаз и сразу забудут о существовании Тамары. И вдруг, так неожиданно, все обернулось совершенно иначе. Мария уехала в Германию, а Вилен остался с ней, с Тамарой. И похоже… Тьфу-тьфу-тьфу, только бы не сглазить!
