А дальше – еще и того похлеще. Однажды Ольга попросила у нее зеленых ниток, что-то ей там зашить понадобилось. Зоя, так уж и быть, дала, хоть и сильно удивилась: Ольга ничего зеленого никогда не носила, все больше черное, белое да красное в клеточку – у Зои на такие вещи глаз был наметан. И на другой же день Зоя, когда кормила племянника обедом, увидала, что рубашка на нем, прохудившаяся от времени, заштопана той самой зеленой ниткой. Ну и дела! Вот оно, значит, что… Уж не завела ли жиличка амуры с ее племянничком, не трахаются ли они, пока ее, Зои, дома нет? Трудно, конечно, поверить, что эта недомерка, эта фифа-скрипачка связалась с уродом… Ну да на что не пойдешь ради московской прописки да шикарной квартиры… Хотя черт их разберет, этих сопляков. Может, и не трахаются. Может, она его просто подкармливает да обхаживает втихаря, вроде как из жалости, окрутить хочет да в ЗАГС потащить, а сама уже губы раскатала на ее, Зои, квартиру!..
В первый момент после такого открытия Зоя хотела прибить обоих на месте – и дебила, и эту аферистку, но одумалась и сдержалась. Не стоит торопиться, надо сначала разузнать, что и как, и поймать их с поличным. И Зоя кое-что придумала…
В субботу с утра встала, оделась, намарафетилась и сказала жиличке, что уходит на целый день. А сама вышла на улицу, прошлась туда-сюда, заглянула в пару магазинов, да и вернулась обратно… В пустую квартиру. Дома не оказалось не только этой девицы, но и племянничка. Зоя так и ахнула. Сначала глазам своим не поверила – не мог же урод в своей рваной рубашонке, трениках и тапках на босу ногу из дома уйти! Наверное, спрятался где-нибудь… Но осмотрела всю квартиру, не только за шкафом, везде поглядела – никого. Неужто сбежали вдвоем? Нет, вроде все вещи жилички на месте: чемодан, скрипка, сумка спортивная… Значит, хотя бы она вернется. Ну, что ж, подождем, мы не гордые.
Зоя притаилась в своей комнате и стала ждать. Прошло, наверное, часа два, прежде чем хлопнула входная дверь и раздались веселые голоса и смех. У Зои аж живот скрутило от ненависти, и она вылетела из своей комнаты, точно пробка из бутылки, застав голубков врасплох. Те так и застыли в прихожей с открытыми ртами, даже пошевельнуться боялись.
– Обмануть меня решили? – заорала Зоя. – Не выйдет! Я все просекла! Этак ты, сучка маленькая, решила квартирой завладеть? Мол, замуж за хозяина выйду, и опекунство ему не нужно будет? А эту старуху отсюда уберу! Ну, уж вот тебе! Шиш! – и сунула Оле кукиш под нос.
Девушка вздрогнула, вышла из оцепенения и тоже закричала:
– Вы не имеете права так с ним обращаться! Вы его заперли, не выпускаете из дома, издеваетесь над ним, избиваете!.. Да вас в тюрьму за это!
Антон тоже пришел в себя, но ничего не сказал, метнулся в столовую и спрятался в свое привычное укрытие, за шкаф. И вовремя, потому что за ним тотчас ворвалась разъяренная тетка, которая вопила:
– Немедленно выходи!
А следом за ней вбежала Оля, которая повторяла:
– Я на вас в милицию заявлю, в милицию!..
Услышав такую угрозу, Зоя встала посреди комнаты и уперла руки в бока:
– А хоть обзаявляйся, – ехидно проговорила она. – Ничего ты не докажешь. Он дебил, у меня и справка на это есть. Ну, придут менты, ну, убедятся в этом. Мне-то что? А ты, сучка, учти – если настучишь на меня в ментовку, то я твоего дружка насмерть забью, поняла?
– Вас за это в тюрьму посадят… – пробормотала Оля, но уже без особой уверенности в голосе.
– Пусть сначала труп найдут! – хмыкнула Зоя. – Я его так спрячу, что век не сыщешь.
– И, по-вашему, никто не заметит, что человек пропал?
Оля все еще не хотела сдаваться, но Зоя уже чувствовала, что победа на ее стороне.
– Да кому замечать-то? Кому он нужен? Сейчас не прежние времена, сейчас такое творится, что никому ни до кого вообще дела нет! Милиция и не чухнется!
И, с удовольствием отметив, как растерялась от ее слов Оля, повернулась к шкафу:
– А ну, скотина, выходи! Вылазь, сволочь ты этакая!
Антон понял, что лучше повиноваться, вышел из-за шкафа и встал рядом с ним, низко опустив голову.
Оля с ненавистью смотрела на Зою:
– Вы не человек. Вы фашистка, изверг… Как же так можно?!
– Ну, хватит, надоело! – крикнула Зоя в ответ. – Мне насрать, что ты, зассыха, там обо мне думаешь. Собирай свои манатки – и чтобы духу твоего здесь не было. И попробуй хоть слово кому-то пикнуть. Я сама на тебя заявление в ментовку напишу, скажу, что ты квартиру обворовала. И засадят тебя за милую душу. Знаешь, сколько в этой квартире добра было, да сплыло – ого-го! И не докажешь ты ничего.
Оля растерянно смотрела на Антона, ждала от него хоть слова поддержки, хоть взгляда. Но он только молчал, уставившись в пол. А тетка повернулась к нему:
– Ишь ты, как вырядился! Как на свидание! А ну раздевайся сейчас же!
И он покорно стал снимать отцовский свитер, рубашку, ботинки…
– Антон?.. – взмолилась, видя все это, Оля.
– Уходи, Оля, – сказал он, все так же не поднимая головы. – Прошу тебя, уходи, так будет лучше.
Она развернулась и выбежала из комнаты. Хозяйка последовала за ней.
