Человек за стеклом полностью

Я очнулся от страшной головной боли. Схватившись за голову, отчаянно закричал, но боль только усилилась, страшная, всепроницающая. «Нет, нет, нет, не надо! Боже! Пожалуйста, не надо!» – кричал я, дёргаясь на полу в конвульсиях, и мне казалось, что это конец всей моей жизни. Как же прискорбно сознавать наступление своей смерти, лежа на вонючем полу грязной комнаты, больше похожей на каземат.

Внезапно раздался голос:

– Сейчас ты думаешь, что это конец, не так ли мой друг?

– Что? Кто ты? – крикнул я.

– Кем я являюсь – абсолютно не важно, – решительно ответил он.

– Ты можешь остановить боль?

Я продолжал отчаянно кричать.

– Да, я могу это сделать.

– А-а-а, невыносимо, сделай же что-нибудь!

Мне стало еще больнее, оттого закричал я ещё сильнее.

– Что ты хочешь от меня?

– Ну, я же прошу тебя, останови боль! Останови, я уже не могу! – умолял я.

– Ты только сейчас попросил меня об этом. А до этого ты лишь спросил, могу ли я остановить эту боль и что это за боль. Ну всё, довольно!

В ту же секунду моя боль прошла, всё это было настолько внезапно, что я даже понять толком ничего не успел.

– Тебе и не надо ничего понимать, – продолжил он, словно читая мои мысли.

– Не понимаю тебя, о чём ты?

– Ты всё понимаешь, ну да ладно, не будем об этом говорить.

– А о чём же мы будем говорить? – отдышавшись, спросил я.

– Ну, например, о том, что ты не поблагодарил меня за то, что сейчас тебе стало лучше.

– Что? Я должен тебя ещё благодарить за это?! – с возмущением воскликнул я.

Негодованию моему в эту минуту не было предела, плюс ко всему меня сильно раздражало то, с какой интонацией он говорил, – этакая смесь спокойствия и надменности, создалось впечатление, что он всё и обо всём знает, этакий всесильный господин. Но внезапно зажёгся свет, и я обнаружил, что нахожусь в чистой и светлой комнате без окон и дверей. Из мебели был лишь один стул, а комната была окружена стеклом, за которым, присмотревшись, я увидел элегантно одетого молодого человека, сидевшего на высоком стуле, такие обычно бывают в ресторанах у барной стойки. На ногах у него были безупречные лакированные туфли, а какой замечательный костюм был на нём, просто загляденье! Но главное, что я понял, – мой собеседник был достаточно молод, решительно, я не дал бы ему и двадцати лет. Правда, лицо не представлялось возможным толком разглядеть.

– И не пытайся разглядеть моё лицо, ты сможешь увидеть его, только когда я этого захочу, – своим внезапным заявлением он оборвал ход моих мыслей.

– Что за вздор?! Я и не пытаюсь! – отвечал я.

– Итак, на чём мы остановились? – с этими словами он вальяжно положил ногу на ногу и добавил: – Мой друг, ты ведь не возражаешь, если я закурю?

Он достал из пачки сигарету. Самое странное, что когда он подкуривал, огонь не осветил лица. Я был вне себя от ярости. «Какой я тебе друг? Какой ты мне друг? Что, чёрт возьми, происходит? Где я? И что со мной сделали?» – думал я. Подбежав к стеклу, я начал стучать по нему кулаками и требовать, чтобы меня отпустили.

– Хватит! – крикнул он мне, впервые его голос повысился. – У тебя слишком много вопросов! Ты получишь ответы на них, но не сразу, всё по порядку, во всём должен быть порядок.

Я успокоился и перестал бить кулаками, – и правда, порядок – это самое главное, я тут же вспомнил, как в детстве, ещё перед школой, за год до первого класса, родители говорили мне эти слова. Долгое время они были для меня правилом, девизом, которому я неизменно следовал, но, однажды дав слабину, потихоньку начал отступать от этих слов, всё получилось как-то незаметно, и вот однажды, когда мне уже было тридцать пять лет, я осознал, что моя жизнь полна сумбура и в ней одна лишь неразбериха.

– Ты подобрал верное слово – неразбериха.

– Всё-таки мне кажется, что ты читаешь мои мысли, – заметил я.

– Сядь на стул и успокойся, – указал он мне. Я покорно последовал его совету и сел, а он издевательским тоном продолжил. – Может, тоже хочешь закурить? Тянет, не правда ли? Пощупай в кармане, может, найдешь там сигареты.

Старая привычка всё ещё сидит где-то внутри и периодически даёт о себе знать. Сколько раз я бросал курить – столько же раз и начинал. Сунув руку в карман, я с удивлением обнаружил там пачку сигарет. Посмотрел на неё с отвращением, а потом, сжав в руке, выбросил в сторону.

– Вот видишь, я выбросил её, мне это сейчас не надо! – крикнул я.

– Если ждёшь от меня похвалы – то боюсь разочаровать тебя. Мне было решительно всё равно, что ты сделаешь с сигаретами – закуришь, выкинешь или съешь. Я пригласил тебя сюда не для этого, у нас с тобой, мой дорогой друг, есть более интересная тема для разговора, чем демагогия о вреде или пользе курения.

– Какая же? – нервно спросил я его.