Это трудно. Но разве было легко? Разве не поверишь таким, как Петр Гузенко! Он сам воронежский. На его тракторе алый вымпел. Петр завоевал его в первые дни. Не отдавал. Разве только Василий Ваняшев из того же совхоза имени Кирова мог тягаться с Петром. Гузенко в армию ушел, когда уже пережил героическую эпопею целины. В армии был отличником, письма на целину приходили из части. Петр отслужил, вернулся в совхоз, получил новый трактор. И опять у него переходящие флажки, вымпелы комитета комсомола.
Сейчас на целине меньше бытовых трудностей, но зато есть и не пропала трудная романтика совершенствования мастерства, стремления к высшему классу механизатора.
Велением времени стало это стремление целинников владеть любыми машинами, уметь пахать и сеять, косить и молотить. И недаром Афанасия Ворончука в совхозе «Кваркенский» называют человеком целинного диапазона. Он тракторист, косит на широкозахватной жатке, комбайнер, слесарь.
Семья Николая Пунтус из «Таналыкского». Глава семьи — теперь заведующий совхозными мастерскими. Дочь Люда выучилась и стала старшим бухгалтером. Сын Александр шофер, токарь. Остальные учатся.
А вот Валентин Смирнов. Он говорит:
— Целина теперь не та…
Еще бы! Валентин теперь известный кукурузовод в совхозе имени Розы Люксембург, на животноводство работает. А еще готовится кандидатом в члены Коммунистической партии.
Орденоносец из совхоза «Зауральный» Павел Степанов. Заслужил он орден Ленина на целине. Теперь и шофер, и мастер по ремонту аппаратуры. Стал коммунистом.
Целина за десять лет научила нас многому. Повзрослели мы в трудностях битвы за хлеб, возмужали. Определились наши судьбы. Они завидные — продолжать подвиг на целине. И мы продолжаем этот трудовой подвиг. Вот этапы большого пути романтиков целины.
Год первый. Николай Дмитриев приехал в палатку. Житейский багаж невелик. Профессии нет никакой. Документы — комсомольская путевка.
— Будешь прицепщиком, — сказали ему.
— Буду.
Николай пахал целину, которая принадлежала совхозу «Кульминский». На плуге надоедало сидеть, просил тракториста дать рычаги. Убирал хлеб Николай уже штурвальным. А зимой зачислили в строительную бригаду, собирал и строил домики, сам жил в вагончике.
Год второй. Совхоз начинал строиться капитально, и Николай Дмитриев стал плотником, столяром на весь год. Парень строил дома в степи.
Год третий. Изнашивались машины, ломались, а ремонтировать их негде. Нужна своя мастерская, свои ремонтники.
— Будешь кузнецом, — сказали Николаю.
— Буду, — ответил он.
Год четвертый. Сбежали слабохарактерные, не хватало механизаторов.
— Доверяем тебе трактор, — сказали Дмитриеву.
— Спасибо, — сказал Николай.
Изучал трактор в борозде, пахал, сеял, таскал комбайн. Родине шел целинный хлеб, и Николай работал увлеченно. И еще Родине нужны были солдаты. Такие же сильные, преданные, как целинники. В совхозе были проводы. Пели тогда:
Сосны не было. Тополя и акации только посадили.
Пятый, шестой, седьмой годы. Ребята в бригаде пахали норму за Николая Дмитриева. Он был у них групоргом и все ценили и уважали его. И все знали, что он с ними, а потому и пахали за него. Солдат был в строю.
Год восьмой. Николай Дмитриев вернулся в «Кульминский» шофером. Была осень, и надо было возить хлеб на элеватор. Николай мчался на своем грузовике днем и ночью. Спал очень мало — три-четыре часа в сутки. Не один он, все шоферы.
Год девятый. Николай теперь уже мастер на все руки: плотник, кузнец, тракторист, шофер, комсомольский вожак. На тракторах его отряда — красные флажки. Соревнование выигрывают они, и уже не первый раз. Сумел Николай объединить и сдружить их. Комсомольская организация стала лучшей в совхозе. Комитет комсомола управления предложил выбрать Дмитриева вожаком совхозной комсомолии. Все проголосовали «за».
Год десятый. Еще осенью подготовили зябь под урожай юбилейного года. По всем правилам передовой агротехники. И вот прошла осень — и ни единого стоящего дождя. Земля ушла в зиму с мертвым запасом влаги. Зима. Снега нет, только морозы. А потом страшные оренбургские бураны. Слизали ветры и тот снег, который был — голая земля стала.
— Трудный будет год, — говорили целинники.
Весна. Быстро оттаяла земля, но хлеборобы не прозевали сроков. Буквально в несколько дней засеяли, семена успели схватить влагу. Но и только. Подул безжалостный оренбургский суховей.
Не росла пшеница, сгорала. Низкая, редковатая, хоть и с упругим колосом.
— Убирать будем широкозахватно и на больших скоростях, — сказал Николай Дмитриев на комсомольском собрании.
— Будем, — согласились все.
И началось. Парни переоборудовали жатки для высоких скоростей, спаривали их, настраивали шести- и десятиметровые жатки.
ШКОЛА СОВХОЗА ИМ. ГОРЬКОГО.
— Даешь семь кваркенских миллионов!
