— Ваши спецслужбы привыкли париться в банях и крышевать мелкий и средний бизнес. Только вмешательство подведомственных мне агентов ФБР позволило раскрыть заговор. Как вы понимаете, Америка не может остаться в стороне от событий. Не для того мы затратили грандиозные усилия и разгромили Советский Союз, чтобы допустить реставрацию коммунизма в самых свирепых кровавых формах.
— Вы ожидаете эксцессов, подобных пугачевским?
— Вы когда-нибудь заглядывали в глаза вашим шахтерам? Вы когда-нибудь слышали, как отзываются о вас вдовы и матери засыпанных под землей горняков? Нет такой казни, которой бы они вам не желали. Вы, утонченный эстет, распинаете здесь африканскую бабочку, а они будут распинать вас на площади, вгоняя в ладони ржавые гвозди.
— Но ведь время революций прошло. В России все эти нелегкие годы не было восстаний. Народ покорный, смиренный.
— Не обольщайтесь, дорогой Андрей Витальевич. Русский народ удавалось удержать на грани бунта, используя разработанную мной технологию, которая легла в основу проекта «Цепенящий ужас». Только реализация этого проекта удержала Россию от революции, от массовых избиений и казней, спасла жизни многих достойных людей, в том числе и вашу, Андрей Витальевич, жизнь.
— В чем же суть проекта «Цепенящий ужас»? — удрученно спросил Касимов, боясь взглянуть на прекрасную бабочку, которая казалась волшебной мечтой среди жестокого страшного мира.
— Восстают люди, исполненные гнева и ненависти. А люди, исполненные горя и отчаяния, не восстают, лежат ничком, и по их спинам можно ходить и ездить. Мой проект позволил накинуть на Россию покров Тьмы, укутать ее горем и страхом, от которых души людей цепенели и их воля мертвела. Мы расстреляли из танков парламент, и в чудовищном костре сгорела воля к сопротивлению. Мы взорвали атомную лодку «Курск», и в ее черных отсеках погибла вера в великую державу. Мы утопили в океане космическую станцию «Мир», и русские перестали ощущать над собой сверкающий космос. Мы провели теракты в «Норд-Осте» и в Беслане, и сотни изувеченных детей и женщин вызвали в России безутешные рыдания и вопли. Все эти годы чуть ли не каждый день падали самолеты, тонули корабли, разрушались электростанции, падали в реки мосты. Это выглядело, как восстание машин, среди которого не было места восстанию людей. Люди ложились спать и не знали, проснутся ли они живыми. Мы подожгли русские леса, и возникло ощущение, что сама природа восстала на Россию и в народе поселился реликтовый ужас и ожидание конца света. Эта методика себя оправдала, и мы повторим ее в вашем городе, где заговорщики готовят восстание.
— Что вы хотите сделать? Какую роль вы отводите мне?
Маерс смотрел на Касимова жестоким стальным взглядом, и тому показалось, что из глаз его скользнули две тонкие голубоватые булавки, и он, подобно бабочке, распят на липовой расправилке.
— Вы должны сдетонировать толчок в аварийной шахте, чтобы рухнул свод и засыпал шахтеров. Это вызовет всплеск горя, похороны, надгробные рыдания. Горе превратит гнев и ненависть в тоску и безнадежность. И ОМОН не понадобится. Еще вы должны предоставить аварийный теплоход «Оскар Уайльд» детям из приюта, чтобы устроить праздник на воде. Теплоход поплывет мимо набережной и на глазах всего города утонет вместе с детьми. Жители испытают невыносимый болевой шок, и им будет не до восстания. Так, на примере вашего города, мы осуществим технологию «Цепенящего ужаса».
— Это невозможно! — воскликнул Касимов. — Это преступление против человечности! За такое будут судить в Гааге, как до этого судили в Нюрнберге!
— Андрей Витальевич, не будьте сантиментальным. Разве не совершили вы преступление против человечности, когда приватизировали шахты, построенные узниками ГУЛАГа, присвоили труд рабов и мучеников, основали личное благополучие на костях расстрелянных и замученных? А когда вы бились с конкурентами за собственность, разве не по вашему приказу было застрелено восемь человек из числа конкурентов, и их трупы выступили из-под снега, как подснежники? И разве не вы организовали схему, по которой уже многие годы уклоняетесь от уплаты налогов и все ваши деньги оседают в офшорах? И не вы ли коррумпировали губернатора и его правительство, когда добывали помещение научного центра под ваш супермаркет? Не мне вам устраивать Страшный суд, Андрей Витальевич, его вам устроят пришедшие к власти коммунисты.
Касимов мучился. Ему предлагали совершить злодеяние, от которого шарахалась его утонченная душа, склонная к эстетическим наслаждениям и магическим созерцаниям.
— Я не могу этого сделать, Виктор Арнольдович. Я принадлежу к тому же народу, что и эти несчастные дети и эти бедные шахтеры. Я виноват перед ними, но не стану усугублять мой грех. Я не враг моему народу.
