Сведения начали поступать на другой день.
Ильичев с получением каждой новой бумажки все более мрачнел.
С прииска, где Лопаев несколько лет проработал начальником драги, пришла самая лучшая аттестация: «Волевой, опытный инженер-геолог, умелый организатор. Награжден грамотами за перевыполнение плана добычи золота…»
Администрация другого прииска сообщила, что Лопаев в бытность свою начальником участка проявил себя своевольным руководителем, грубил рабочим, что, однако, не мешало, его участку быть лучшим на прииске.
Все остальные служебные характеристики ничем не отличались от этих.
— Если по физиономии судить, — рассуждал Доронов, вертя в руках фотографию Лопаева, — то его впору министром назначать. Выгодная внешность. Странно, чтоб такой пошел на преступление. Зарабатывали с женой много, квартиру в Ленинграде сохранили. Сын в академии учится. Пенсию должен получить. Непонятно, что еще человеку нужно?
— Все это так, — резонно заметил Ильичев, — но заняться им надо. Мало ли какие мотивы могут тут быть!
На столе требовательно зазвонил телефон.
— Капитан Ильичев слушает!
Видимо, сообщали что-то очень важное, так как лицо Дмитрия посуровело, а пальцы левой руки стали что-то машинально выстукивать по столу.
— Спасибо, спасибо, дорогой! На чай приедем обязательно. А ты уж там встречай гостя получше!
Ильичев положил трубку на рычаг и, повернувшись к Доронову, сказал:
— Только что самолетом из Ленинграда прилетел инженер-геолог Лопаев…
Приисковый врач разрешил молодому старателю Павлу Алешкину выйти на работу.
— Только смотри, первые дни на левую руку сильно не нажимай, а то опять на бюллетень посажу! — пригрозил он.
Прыгая через ступеньки, Павел одним духом спустился вниз, на главную и единственную улицу поселка, и широко зашагал к конторе.
— Здоров, как бугай, — весело сообщил он в отделе кадров, сдавая больничный лист. — Утром подамся в тайгу, к своим ребятам! Небось они меня уже и с довольствия сняли.
Не шути, — строго посмотрел поверх очков начальник отдела кадров. — Ты болел, а они от твоего имени золото сдавали.
— Ну?
— Вот тебе и «ну», — довольно передразнил Павла пожилой кадровик.
Ждать утра Павел не стал.
Прямо из конторы зашагал узкой тропой к распадку, где трудились товарищи. Отбиваясь от мошки, он прыгал по набухшим кочкам, не выбирая брода, зачерпывая голенищами холодную воду, переходил ручьи. На вершине перевала осмотрелся и быстро побежал вниз по узкой тропке, змейкой уходившей к шумному горному потоку.
Он шел уже третий час. Вот-вот впереди покажутся пирамиды пустой породы, а там до участка рукой подать. Уже и зимовье видно у подножия заросшей сопки. От него до места два километра…
Внезапно на пути зашевелились, закачались темнозеленые мохнатые ветки стланика, хрустнул сучок, и перед Павлом вырос высокий человек с длинными руками и большой головой.
— Не оглядывайся, там тоже свои, — громко сказал человек. — Садись, толковать будем.
Павел послушно сел на валежину.
— Ну, одумался? Рука-то прошла?
— Прошла, на работу иду…
— Работа погодит. Слушай, последний раз говорю. 8 субботу принесешь мне золото. Плачу хорошо, вдвое против кассы. Все не приноси. В кассу сдавай часть, будто все как надо. Рассчитываюсь сразу. А не принесешь золото или пикнешь кому, тоже… сразу. Теперь знаешь, что я зря не говорю.
Павел молчал, настороженно поглядывая на этого страшного человека.
— Что не понял, спрашивай. Не увидимся долго. А пока вот тебе бумага, карандаш, пиши: я, такой-то, получил авансом за золото, которое покупает у меня Николай Свеча… Да-да, Николай Свеча… пятьсот рублей…
Павел писал медленно, никуда, кроме бумаги, не глядя. Пальцы слушались плохо, карандаш два раза ломался. 4
— А за то, что ты мне тогда съездил малость, я прощаю. Квиты мы… А смелых я люблю!
Павел поднял голову, хотел встать, но Свеча сунул руку в карман:
— Не дури! А то я из тебя мигом отбивную сделаю!
Я ничего… Просто так…
— То-то! Это первый раз ты как дикая лошадь. Потом пообвыкнешь, еще друзьями будем!
Свеча внимательно прочитал написанную Павлом бумажку и сунул ее в карман.
— А песочек, который для меня отложишь, с собой не носи! С золотом недалеко и до беды… Я сам тебе скажу, куда принести. Ну, бери деньги. Не бойся, они настоящие!
Павел медленно запихнул мятые кредитки в карман и, буркнув на прощание что-то невразумительное, двинулся дальше.
Мысль, что он попал в лапы опытного авантюриста, уже не угнетала Лопаева. Главное, он опять имел много денег. И Лопаев тратил их, не считая и не задумываясь о возможном возмездии. Он «кочевал из одного ресторана в другой, ездил в компании сомнительных парней и девиц за город, поражал шоферов такси щедрыми «чаевыми».
— На Севере сто рублей — не деньги, — привычно говорил он, замечая при этом алчный блеск в глазах своих накрашенных попутчиц.
Правда, случались и неприятности. Стоило ему однажды пригласить в ресторан «Поплавок» двух девушек, судя 'по всему студенток, как они мгновенно (возмутились и свернули в первую же аллею Кировских островов.
