Первым на этот раз заговорил Огаркин:
— Вот что. Товар у нас есть, много товара. Только, цена нужна подходящая.
— Жора знает за цену! Вот, — одессит начертил на земле какую-то цифру, — за грамм.
Огаркин рукой зачеркнул эту цифру и написал другую,
Жора замахал руками:
— Если я так заплачу, что мне с этого будет?
И написал опять старую цифру.
Так и спорили они, стоя на корточках — худенький, похожий на пестрого попугая Жора и верзила Огаркин.
— Ты «постой, не тарахти, — убеждал Жору Овеча. — Тебе и сказать-то ничего не успеешь…
— Какой бы я был одессит, если бы не мог говорить? Надо всегда иметь в запасе пару готовых фраз!
— Ладно, пес с тобой. Вот последняя цена.
И Огаркин нацарапал ногтем новую цифру.
— Что-о? — возмутился Жора. — Если вам нужна моя жизнь, вы можете ее получить. Но денег вы не получите, потому что дураков в Одессе нет. Не хочу через вашу глупость оставаться голым! Я тоже желаю заработать пару пустяков!..
Жора сыпал словами, а Огаркин упрямо чертил на земле одну и ту же цифру. Наконец одесситу наскучил спор, он махнул рукой и, согласившись на предложенную цену, полез за деньгами. Огаркин достал из сапога маленькую тряпицу, протянул:
— Здесь шестьсот грамм, остальное принесу в гостиницу завтра.
Жора мгновенно вскочил на ноги.
— Хо-хо! Есть с чего посмеяться! Отнесите эти граммы в кассу, а мне отдайте четыре килограмма. Берите деньги, давайте товар!
— Больше с собой нет. Остальное получишь завтра. Завтра возьму и деньги.
Вежливого чистюлю Жору будто прорвало. Не скупясь на выражения, он помянул всех святых, поклялся зачем-то Дерибасовской улицей, защелкнул чемоданчик, и вскоре его щуплая фигура запрыгала по распадку.
Подошел Павел.
— Не сговорились?
— Маху я дал, паря. Деловой хлопец попался, твоя правда!
Они спустились к дороге. Жоры нигде не было видно. Глядя на пылившую вдали грузовую машину, Огаркин не то себе, не то Павлу сказал:
— Прошвырнулся я. Дура!..
На другой день Павел неожиданно появился на квартире Свечи.
— Ты что… спятил? — зашипел Николай, выталкивая Павла во двор. — Забыл, что я тебе толковал? Провалить хочешь. Продался, падла!..
— Несчастье… несчастье, — зашептал Павел. — Скорее надо!
— Жди на повороте у старого гаража! Да не оглядывайся, суслик.
Павел дошел до покосившегося барака с забитыми окнами, некогда служившего гаражом, и присел в стороне на старую автомобильную раму. Вскоре показалась раскачивающаяся фигура Огаркина,
— Ну… ты что? Проклятый фраер… Как смел?!
— Авария… Машина перевернулась, а в ней — Жора…
— Постой, постой! Ты чего мелешь?
— Не мелкая, дело говорю. Жора в аварию попал, машина перевернулась.
— Чемодан цел?
— Не чемодан, Жора цел.
— Ну и пропади он, твой Жора! Чемодан где?
— С ним — в больнице.
Огаркин наморщил перерезанный поперечным шрамом лоб.
— А ты откуда знаешь?
— Звонил он, на почту меня вызывали…
— Ну?
— Я так понял, что за деньги ему страшно. Вдруг заглянет кто в чемодан. Вот и хочет он нам его передать.
— Ты что себя за человека считать начал? «На-ам!» Мне он деньги отдает, за мой товар! Понял?
— Понял. Только я тебе, Свеча, по-хорошему, а ты…
Ладно, молчи! Не обижу, не бойся…
…Шофер попался лихой, стрелка спидометра прыгала между цифрами восемьдесят и девяносто. Внезапно «Победа» резко затормозила.
— Проверка документов, — заметил шофер и, обращаясь к подошедшему к машине старшему сержанту, спросил:
— Сбежал, что ли, кто?
— Ищем тут одного бородатого, — неохотно ответил старший сержант.
Он внимательно посмотрел документы шофера, мельком взглянул на раскрытый паспорт Огаркина и, буркнув: «все в порядке», попросил документы Павла.
У Павла документов с собой не оказалось.
— Придется остаться с нами, — развел руками старший сержант. — До выяснения личности.
— Да я ведь старатель. Павел Алешкин я! У вас бородатый бежал, а мне двадцать лет!
— Ничего не знаю. Служба!
Павел выбрался из машины, и «Победа» тронулась.
Огаркин облегченно вздохнул, локтем коснулся внутреннего кармана брезентовой куртки. «Цело золотишко-то, — подумал он. — Заберу у одессита чемодан и завтра вместе с Нюркой — на «материк».
Только бы этот чертов Степан из тайга не пришел. А то наделает старик хлопот, уцепится за Нюрку. Даром, что ли, ходит она к нему…».
За поворотом водитель резко затормозил: поперек дороги стояла (грузовая — машина. Внезапно дверцы «Победы» распахнулись, и чьи-то сильные руки сжали кисти рук Огаркина.
Не сопротивляясь, вышел он из машины и вздрогнул: ему улыбался широкоплечий, коренастый человек, тот самый, которого он совсем недавно так ловко провел.
— Вот;и встретились, Свеча. Долго мы за тобой охотились, но не зря, — сказал Романов.
Доронов извлек из кармана Огаркина документы, немного денег, складной нож.
— А товар где? Э-э, как ты его надежно бережешь!
В руках оперуполномоченного появился тяжелый кожаный кисет.
— Хорош «подарочек! Все тут?
— Все!..
— Ну что ж, запишем: при задержании изъято золото… Вешай, Доронов. Сколько получилось?
— Вместе с мешком почти пять килограммов.
— Запишем: пять килограммов…
В райотделе Романова и Доронова с нетерпением ждал Ильичев.
