— А она… знает?
— Кое-что знает. От Гудова два раза золото приносила. И про мою судимость ей известно. Может сгоряча дров наломать. Баба стихийная! Проболтается Гудову, что Свеча ее увезти хочет, тогда беда…
А Павел в этот момент думал:
«Уйдет сейчас Ковач, где его тогда искать? Как же я на глаза Романову появлюсь?»
Он зажег свет и спокойно сказал Ковачу:
— Зря мы с тобой паникуем и прячемся зря. Обвел нас Свеча, деньги забрал и — ау!
— Пропади он с деньгами!
— Появился тут один покупатель. Не то из Ростова, не то из Одессы. Весь товар он у Свечи забрать хочет. Вот мы и поехали к нему вчера, да по дороге меня застава ссадила: паспорта не взял. Может, продал Свеча золото да и махнул на «материк».
Ковач повеселел.
— Тогда другой разговор! Лишь бы его не сцапали, а то и нас заложит.
— Разве такие, как Свеча, закладывают?
— Все хороши… Ну ладно, парень! Пойду в столовую. А то хватятся, что меня нет, шум поднимут.
Ковач ушел. Павел подошел к окну и увидел лицо Романова. Он весело подмигнул и показал Павлу кулак с отогнутым большим пальцем.
Лицо и кулак Романова исчезли в темноте так же внезапно, как и появились.
«Теперь не уйдет Ковач, — облегченно подумал Алешкин. — Такая гниль в темноте светится!» '
Он разобрал постель, умылся и лег спать.
А Романову и Ильичеву было не до сна. Проводив Ковача до дома Гудова и оставив для наблюдения одного из работников, они вернулись в отдел.
Их с нетерпением ожидал Доронов. Был он чем-то взволнован, и это не ускользнуло от зоркого взгляда Ильичева.
— В чем дело, Гриша?
— Степан Гудов пропал, товарищ капитан.
Как?!
— Дома его нет.
— Так он же ночует на полигоне.
— Прошлую ночь ночевал, верно. И не один ночевал, а — с женщиной. Это я точно установил.
— С сестрой Ковача?
— С ней. И пропали оба… Домой не приходили.
— Вот так дело! — протянул Ильичев. — Может, съездим на прииск? Здесь рядом.
— Надо ли?
— Надо!
Возле конторы прииска машина остановилась. Ильичев и Романов вышли из нее и (постучались в закрытую изнутри дверь.
— Кому там понадобилось? — спросил вахтер.
— Откройте. Милиция!
— Открыть не могу. Идите к начальнику караула.
Пришл-ась доехать до помещения пожарной охраны,
где находилась комната караула.
— Не будем тревожить вахтера конторы, — предложил Ильичев начальнику караула. — Вызовите сюда кассира золотоприемной кассы.
— Кассира?
— Да, кассира. Только так, чтобы об этом знал только он один.
Прошло с полчаса, прежде чем в караульном помеще-.нии появился кассир.
— Кажется, Андрей Павлович? — спросил Ильичев.
— Верно! — удивился кассир. — Неужели помните?
— Помню.
— А меня, старика, простите: в лицо вас будто знаю, а так — запамятовал…
Ильичев показал свое удостоверение, извинился за ночное беспокойство.
— Ничего, поспать всегда успею, — словоохотливо отозвался кассир. — Работа у меня такая, приходится и ночью золото принимать, отправлять…
— У нас к вам, Андрей Павлович, вопрос. Только не для огласки. Вы Степана Гудова знаете?
— Гудова-то? Ну как же. Лет тридцать бок о бок прожили. И старались вместе, и на драге опять же рядом работали. Честный человек он, Степан. Жаль, все один да один. Неудачник…
— Так вот… пропал он!
— Гудов пропал? — переспросил кассир. Его высокий лоб мгновенно перепахали три глубокие морщины, густые брови тревожно шевельнулись, глаза стали стальными, недоверчивыми.
— Как же это? Ведь был он у меня вчера. Вот, как с вами, говорил с ним…
Ильичев и Романов переглянулись.
— Вчера?
— Ну да, вчера вечером, — подтвердил кассир. — В кассу ко мне заходил Степан.
— Зачем же он приходил?
— Известно зачем. Золото принес.
— И получил наличными?
— Нет, на свой счет записать велел.
Вопросы сыпались один за другим. Правда, спрашивал только Ильичев. Романов же молча дел. ал в блокноте какие-то пометки. Так у них было заведено: если разговор вел один, другой в него не вмешивался. Он терпеливо ждал, пока кончит товарищ, и только тогда приступал к выяснению всего того, что, по его мнению, оставалось невыясненным.
— Та-ак!.. И ничего вы особенного в Гудове не заметили?
— Вроде бы нет. Хотя… постойте. Никогда прежде не приходил ко мне Степан с женщиной. А на этот раз ждала его на улице женщина.
— Кто же она? Вы ее знаете?
— А как же! Заведующего столовой сестра…
«Значит, прав был Доронов», — решил про себя
Ильичев. Кассир продолжал:
— Вижу, торопится Степан. Не стал я его задерживать. Так и пошли они рядом.
— А куда пошли-то?
— Видел, что в поселковый Совет, а вот оттуда куда двинулись, не могу знать. Неужто беда стряслась какая…
— Вы уж не сердитесь на нас, что разбудили, — попросил Ильичев, — по важному делу побеспокоили. А о нашем разговоре никому ни слова.
— Знаю, знаю. Будьте покойны, надежду на меня имейте полную.
— Спокойной ночи, Андрей Павлович!
— Всего хорошего! — ответил кассир и вышел на улицу.
Лицо Романова оживилось, дрогнули в улыбке губы. Он уже хотел произнести обычное в подобных случаях: «Ну, что ты обо всем этом думаешь?», но Ильичев опередил его, решительно сказав:
— Придется будить товарищей из поселкового Совета. Они последними видели Гудова и Анну.
