К.Н.Леонтьев
Чем и как либерализм наш вреден?
I
В одном из последних номеров "Голоса'' напечатана статья г-на Александра Градовского под заглавием "Смута".
Статья эта посвящена защите "либералов" против людей, обвиняющих их в потворстве "революционным злодеяниям".
Г. Градовский спрашивает: "Есть ли, однако, основание к такому обвинению? Исследован ли не только вопрос о "соучастии" этого загадочного "либерала" со злоумышленниками, но даже более простой вопрос: что такое русский либерал?" "Посмотрим, в чем дело; разыщем этого загадочного либерала, вносящего такую беду в наше поистине бедное общество.
Происхождение наших "партий" относится ко времени преобразовательной деятельности ныне царствующего Государя. После того как были произведены реформы крестьянская, судебная и земская, как дарованы были льготы печати и университетам, общество наше распалось на два лагеря. Спорными пунктами между ними явились:
1) Вопрос о принципиальной годности реформ в применении к нашему быту. 2) Вопрос о дальнейшем развитии совершенных преобразований. Люди, преданные делу реформы, получили кличку либералов; люди противоположного направления нарекли его охранительным. Насколько оба эти названия оправдывались существом дела, разбирать не будем.
По счастливому стечению обстоятельств русскому либерализму не представлялось никакой нужды быть началом оппозиционным. Напротив, при освобождении крестьян, равно как и при последующих реформах, так называемые "либералы" являлись вполне правительственною партией. Это все помнят и знают. Конечно, не они подставляли ногу новым учреждениям. Принципиальное неудовольствие совершившимися преобразованиями принадлежало совершенно иной "партии". Прекрасно.
Автор приводит далее тот параграф законоположений, в котором говорится: "Не вменяется в преступление и не подвергается наказаниям обсуждение как отдельных законов и целого законодательства, так и распубликованных правительственных распоряжений, если в напечатанной статье не заключается возбуждения к неповиновению законам, не оспаривается обязательная их сила и нет выражений, оскорбительных для установленных властей". Действию этого правила, очевидно, подлежат и те законы, которые так дороги "либералам". Но едва ли согласно с пользою государства и общества приводить эти законы в связь с планами революционной партии и отождествлять сторонников этих законов с "служителями крамолы".
Так говорит г-н Градовский. Это свидетельство закона здесь очень кстати. Руководясь им, мы оба останемся на так называемой легалъной почве.
Начнем прежде всего с того уверения, что никто не позволит себе обвинять всех без исключения русских либералов в сознательном и преднамеренном потворстве заговорам и нигилизму.
Либерализм, как идея по преимуществу отрицательная, очень растяжима и широка. В России либералов теперь такое множество и личные оттенки их до того мелки и многозначительны, что их и невозможно подвести под одну категорию, как можно, например, подвести под таковую нигилистов или коммунаров. У последних все просто, все ясно, все исполнено особого рода преступной логики и свирепой последовательности. У либералов все смутно, все спутано, все бледно, всего понемногу. Система либерализма есть, в сущности, отсутствие всякой системы, она есть лишь отрицание всех крайностей, боязнь всего последовательного и всего выразительного.
Эта-то неопределенность, эта растяжимость либеральных понятий и была главной причиной их успеха в нашем поверхностном и впечатлительном обществе. Множество людей либеральны только потому, что они жалостливы и добры; другие потому, что это выгодно, потому, что это в моде: "Никто смеяться не будет!" К тому же и думать много не надо для этого теперь. В 60-х и 70-х годах быть умеренным либералом стало так же легко и выгодно, как было выгодно и легко быть строжайшим охранителем в 30-х и 40-х годах.
