Позже, меня осмотрел детский психотерапевт и поставил диагноз – Шизофреническое расстройство. Преподаватели, смерились со мной. Сидела на уроках за дальней партой (на камчатке)– для галочки, чтоб не шлялась без дела по коридорам. Меня уже не вызывали к доске и не спрашивали, понимали что ни чего из этой «шизофренички» не выйдет. Не быть мне бухгалтером или финансистом!!! Рисовали тройки, чтоб хоть, какие – то отметки стояли в аттестате.
Так же я дралась с другими воспитанниками – если кто пытался обидеть меня или Борисовну.
Нельзя допускать, чтоб кто-то пытался, хоть как то обидеть, или принизить тебя – иначе так и будет продолжаться. В детдоме это нужно рубить на корню. Такие вот жестокие правила среди воспитанников.
Как то меня хотели удочерить, но директор – Жоанна Феоктистовна (дабы не портить репутацию свою и учреждения) всеми правдами и неправдами убеждала моих потенциальных родителей этого не делать. Так как я, не уравновешенная и так сказать.… Ну… Того! Шизанутая! Ха- ха- ха! Да, пусть считают, как хотят мне фиолетово.
Ну ладно, не будем о прошлом. Это было давно и «не правда». Мне уже двадцатьвосемь лет, живу под Саратовом, в своей маленькой, однокомнатной квартирке, в живописном, жилом районе. Сказать в жилом и живописном районе – не сказать ни чего!!!
Дом стоит на отшибе, двух этажный, двух подъездный, на этаже по четыре квартиры. Но жилые лишь две – это я на втором этаже и бабулька Февралина Серафимовна с кошкой Соней – на первом. Очень древняя бабулька (девяносто восемь лет), шустрая и, естественно, как и любая бабулька, любит поворчать и попричитать…
Окна моей квартиры выходят на кладбище. Ну, очень живописный вид… так сказала директор детдома Жоанна Феоктистовна, когда на моё восемнадцатилетние вручила мне ключи от квартиры, выданной мне государством.
А я и не жалуюсь, соседи спокойные, не шумные, не буянят… соли и хлеба не просят. Лежат себе спокойно в земле сырой, хороводы не водят! И на том спасибо.
Работаю в хлебопекарне два через два по двенадцать часов. Личной жизни нет и, не надо, а то хотят тут всякие, потом деньги пропадают.
Был, один Антон! Высокий, красивый, и с виду порядочный и интеллигентный молодой человек. Жениться обещал, и на моря возить, но как показала практика- врун и вор, этот Антон. После того как он обчистил меня – украв все мои сбережения – (пять тысяч рублей – между прочим копила их целых три года) и исчез.
Теперь имя Антон у меня ассоциируется с похожим, но не очень хорошим словом.… После, я зареклась не доверять всяким «Антонам».
Есть, конечно, экземпляры пытающиеся подкатить ко мне. Ведь я девка «красивая»– так они считают. А я самая обычная. Нос курносый. Глаза – серо-голубые, волосы – средней длины темно каштанового, с добавлением серо-мышиного цвета, брови и ресницы того же цвета. Худощавого телосложения, невысокого роста 165 см. С огромными сине-чёрными кругами под глазами на бледной коже. Зрелище то ещё, скажу я вам!!!
Хожу все время сонная и злая от недосыпа. Но в душе я очень даже ничего. Но где-то очень глубоко… отсюда не видно.
За окнами кружил осенний вальс- ноябрь. Порывистый ветер беспощадно срывал пожелтевшие листья, с почти голых деревьев. Погода была пасмурная и промозглая.
Февралина Серафимовна заболела. Я, взяв отпуск, как могла, помогала ей, но без помощи врачей было не обойтись.
Когда скорая увозила её в больницу, она попросила присмотреть за её кошкой Сонечкой.
Да, да, скорая помощь доезжает до нас, не смотря на то, что от дороги- ведущей к нашему дому осталось одно напоминание!
Февралина Серафимовна очень общительная, поэтому до моего переезда терроризировала и скорую помощь, и полицию и пожарных. Вызывала всех по очереди! Что тут скажешь, скучно одинокой бабушке, не с кем даже поговорить! Диспетчер на коммутаторе узнавала даже голос Февралины Серафимовны и терпеливо выслушивала её стенания и жалобы.
Ну, а потом её "жертвой" стала я…
И все службы вдохнули с облегчением…
А мне Февралина Серафимовна очень даже нравилась. Её задор и огоньки в глазах делали её молодой, чуть сумасбродной девчонкой. Свои выходные я проводила с ней. Мы любили с ней пить чай с вареньем и плюшками, а наши разговоры были всегда на разные, но очень увлекательные темы.
Теперь я осталась одна с Сонечкой. Надеюсь, что она скоро поправится. И мы заживем, как и прежде.
На следующий вечер, примерно в девять часов, раздался телефонный звонок, он то и вывел меня из размышлений о «светлом будущем». Сонечка как всегда лежала на подоконнике и похрапывала. Она очень красивая, длинношерстая кошка, не понятной породы. Её зелёные глаза ярко выделяются на фоне чёрной, как смоль шерсти. Очень своенравная питомица, надо сказать, не любит когда её берут на ручки, и не переносит излишние ласки. Своенравная зверюга! Мы с ней живём дружно – просто не мешаем друг другу вот и всё.
Женский голос в мобильнике холодно сообщил что, Февралина Серафимовна скончалась. И нужно в ближайшие два дня забрать тело для похорон.
