Что едят насекомые? Ну, допустим, растения, друг друга, быть может, еще кое-что. Не слишком ли простая и узкая тема, чтобы ей посвятить целую книжку?
Мир насекомых бесконечно разнообразен, видов насекомых существует больше, чем всех остальных животных и растений, вместе взятых. Насекомые живут везде и всюду. Их два миллиона видов, и каждый приспособился к своей особенной обстановке, живет своей особенной жизнью и, конечно, по-особенному питается. Среди этих двух миллионов царит порядок, установившийся многими миллиардами лет эволюции органической жизни на земле, порядок в привязанности к своей территории на земном шаре, в выборе на ней излюбленных и укромных уголков, порядок в том, чтобы появиться, пожить и исчезнуть в строго определенное время и, конечно, в том, чтобы пользоваться ранее установленным и ограниченным набором пищевых веществ, т. е. питаться тем, что свойственно только своему виду. Словом, у каждого вида насекомых свое меню, а так как насекомых очень много, то пища этих жильцов нашей планеты до крайности разнообразна и не так просто ее описать.
И действительно! Среди насекомых мы встречаем и строгих вегетарианцев, признающих питание только растениями, и отъявленных хищников, плотоядных обжор, для которых свежее мясо — непременное условие жизни, и любителей крови, пота и даже слез, и тех, кто избрал для своего пропитания казалось бы совсем неподходящий материал, вроде навоза, шерсти, воска, пера и многого другого. В общем, нет в мире органических веществ, которые не поедали бы насекомые, все годится для их голодных ртов.
Наибольшая масса органических веществ на земле приходится на растения. Поэтому половина всех насекомых растительноядна, но среди вегетарианцев есть и такие, которые разнообразят свое меню и мясной пищей. Немного менее одной трети насекомых — хищники. Одна пятая часть довольствуется разлагающимися веществами. Остальные, их немного, избрали совсем редкие объекты питания.
Рассказ о том, кто что ест и какие существуют в мире насекомых порядки питания и стал нашей задачей.
Насекомые питаются всеми растениями. Любая часть растения пригодна им в пищу: листья, цветки, ствол, кора и корни. Нет на земном шаре ни одного растения, на котором бы не селились насекомые. Но не думайте, что насекомые могут поедать какие попало растения. Ни в коем случае! Если бы на нашей планете природа допустила подобную вольность, то в мире наступил бы невероятный хаос и беспорядок, и некоторые наиболее питательные растения были бы начисто уничтожены и исчезли с лика земли, а вместо них землей завладели бы растения невкусные и ядовитые. Природа мудро избежала хаоса. В мире растительноядных насекомых царит порядок. У каждого одно или несколько растений-прокормителей, и лишь немногие насекомые неразборчивы. По степени привязанности к растениям насекомые делятся на три группы. Тех, кто связал свою жизнь только с одним растением и кроме него не способен питаться ни на каком другом, называют монофагами. Поедающих несколько близких растений именуют олигофагами. И, наконец, насекомых неразборчивых, неприхотливых в выборе еды, питающихся разнообразными растениями, называют полифагами. Тем не менее и олигофаги и полифаги предпочитают все же какое-либо одно или группу растений и на другое переходят вынужденно.
...Однажды юные натуралисты показали мне свою находку. Принесли ее в старой консервной банке и заявили:
— Мы нашли гусеницу-собачку!
— Какую такую собачку? — удивился я.
— Да вы посмотрите сами! — загорячились ребята. — Гусеница, как маленькая собачка...
И стали открывать крышку консервной банки. Но крышка зацепилась очень крепко и не поддавалась усилиям. Тогда, опасаясь, чтобы ребята не поранили руки, я забрал банку и открыл крышку. На дне банки ползала большая гусеница. Она была темного цвета, с маленькими желтоватыми и серыми пятнами. Сзади на спине виднелся большой крючковидный вырост, направленный острием назад. Это была типичная гусеница бражника — ночной бабочки, лучшего летуна среди бабочек.
— Гусеницу бражника вижу, — сказал я, — а вот собачки здесь никакой нет!
И, опрокинув банку, вывалил гусеницу на стол. Но тут произошло совершенно неожиданное. Гусеница сжалась, стала короткой и толстой, втянула в себя голову, часть туловища и спереди получилась настоящая собачья голова.
— Собачка! Настоящая собачка! — радостно закричали ребята.
Сходство было действительно необыкновенное. Не хватало разве собачьего лая... Блестящая поверхность головы походила на мокрый нос, желтоватые пятна образовали два глаза, два серых пятна были как уши, форма же передней части тела очень походила на голову. Должно быть, гусеница всегда прибегала к такому приему в минуты опасности и внезапность преображения ошеломляла преследователя.
