Тори периодически заглядывала в комнату, чтобы узнать о самочувствии подруги и, если на неё не смотрел никто, кроме Хоуп, ободряюще показывала той язык. Когда пульс и дыхание пациентки нормализовались и стало понятно, что опасность миновала, Иванна предложила вернуться в лабораторию и завершить сегодняшние дела. Снейп поначалу категорически не желал больше допускать ученицу Хоуп Смит до ингредиентов. Иванна, призвав на помощь всё своё терпение вкупе с красноречием, принялась убеждать его изменить решение. Сама Хоуп и её подруга благоразумно молчали, и только смотрели на Снейпа большими жалобными глазами. Тот долго оставался непреклонен, но в итоге сдался — должно быть, последним гвоздём в крышку гроба его упорства стал вопрос: неужели он готов добровольно лишить свой Дом хоть одного ученика, успевающего по его предмету?
========== Глава 42 ==========
Ноябрь—декабрь 1993 г.,
Хогвартс
Два месяца Иванна безвылазно провела в Хогвартсе, почти всё время просидев в лаборатории Снейпа, изредка выбираясь в кухню, чтобы поесть, да в свою комнату — поспать. Спать удавалось только днём в выходные и иногда по вечерам в будние — когда у Смитов получалось выкраивать время, чтобы подменить её. Им без приключений удалось завершить производство огненной эссенции, которую Иванна честно разделила на четверых.
К синтезу экспериментального состава она приступила сразу же по завершению работы над огненной эссенцией, не вняв благоразумному совету Снейпа предварительно выспаться, только торжественно поклялась не лезть к нему в постель. Снейп, должно быть, не очень ей поверив, на всякий случай перенёс в лабораторию кресло-качалку. Иванна растрогалась до глубины души.
Как и ожидалось, эксперименты начались с череды неудач. Первые два варианта консервирующего зелья получились лишь немногим лучше образцов трёхгодичной давности. Основным недостатком состава было то, что взаимодействуя со свежими растениями, он отнимал у них влагу, заставляя их слегка пожухнуть. В большинстве случаев это не было бы проблемой, но Иванну такой результат не устраивал. Несколько раз перетряхнув методику и едва не разругавшись со Снейпом вдрызг, она разработала ещё несколько вариантов зелья.
К концу ноября она уже привычно балансировала на грани просоночного состояния, не сваливаясь в него исключительно благодаря подменяющим её на дежурствах коллегам. Параллельно основной работе она сделала для Тори тазик мази от обморожений — рэйвенкловка готовилась к зиме; она полагала, что мазь может пригодиться не только её единорогу: Хагрид рассказывал ей как-то, что из Зачарованного леса иногда выходят обитатели в поисках тепла и заботы.
Поздно вечером в середине декабря всё та же Тори явилась в лабораторию в расстроенных чувствах и долго рассказывала Иванне путанную и трагическую историю про какого-то хагридова гиппогрифа, который в начале учебного года слегка поцарапал Малфоя. Министерство магии прислало Хагриду извещение о том, что по делу гиппогрифа назначены слушания, которые состоятся в конце апреля. Иванна суть рассказа уловила довольно смутно, только искренне пожалела, что Малфой и гиппогриф не могут быть поменяны местами. Снейп, к счастью, при этом разговоре не присутствовал — вряд ли бы ему понравился настрой Иванны против Драко. Сетования Тори на то, что Хагрид, предвидя безрадостный итог слушаний, от этой новости окончательно и бесповоротно скис, а факультативы по Уходу стали ещё унылее уроков, в сердце Иванны не нашли особого отклика.
Рождество пролетело для Иванны в сонном тумане. Чтобы не терять времени, она запустила ещё один вариант синтеза. Предыдущие две рецептуры находились на финишной прямой и дозревали в тёмном шкафу. Затравка для новой экспериментальной порции только-только была поставлена для экстрагирования в тот же шкаф, так что у Иванны образовался денёк, чтобы поспать, чем она воспользовалась с превеликим удовольствием.
На Новый год её обуяла острая тоска по дому пополам с тоской по Дурмштрангу. Тридцать первого декабря она довольно рано закончила дела в лаборатории и поспешила уединиться в своей комнате, отказавшись принять приглашение МакГонагалл присоединиться к Новогоднему пиру. Чтобы вежливо отделаться от находящейся в праздничном настроении профессора Трансфигурации, ей пришлось усиленно изображать умирающего от усталости лебедя, хотя на удивление, спать ей хотелось не особо.
В начале десятого Тори Смит, которой добраться до праздничной трапезы не позволил её подопечный единорог, чувствуя себя довольно глупо, постучалась к Иванне. Услышав приглашающее восклицание изнутри, она толкнула дверь и вошла в комнату. Иванна обнаружилась лежащей на животе на расстеленном возле камина покрывале и беседующей с кем-то через зеркало.
— Я прошу прощения… — вежливо поприветствовала Тори. — Мне бы тонкий надфиль одолжить…
