После того как Смиты показали гостям слизеринское общежитие (по дороге туда им встретился Снейп, которому Федора на совершенно голубом глазу передала большой привет от Иванны, за что была удостоена фирменного взгляда) и библиотеку, все отправились в башню Рэйвенклоу. Там всё та же неугомонная Федора немедленно обзавелась приятельницей в лице светловолосой третьекурсницы, отрешённо сидевшей на подоконнике в компании планшета и пера, быстрыми штрихами набрасывая чей-то портрет. Две художницы быстро нашли общий язык, и вскоре рэйвенкловка Луна потащила Федору по живописным достопримечательностям замка, оставив Смитов с Василисой в гостиной Дома.
Прогулка завершилась затяжным совместным пленэром на смотровой площадке Астрономической башни. Луна снабдила всем необходимым Федору, которой было решительно заказано брать на торжественный приём свою амуницию, и обе провели упоительные часы за рисованием панорамы окрестностей Хогвартса. Спохватились они очень нескоро — даже закатившееся солнце не помешало творчеству. Проголодавшаяся Федора упросила позёвывающую Луну сводить её на кухню за провиантом, и тут началось веселье.
Для разогрева в кухне они наткнулись на пищевых конкурентов в лице компании, состоящей из пары томно-воздушных шармбатонских барышень, одного не менее томно-воздушного шармбатонского юноши и нескольких гриффиндорских старшекурсников. Сделав себе по чашке какао и разжившись плюшками, барышни завели негромкую беседу об искусстве, косясь на соседнюю группу каждый раз, когда гриффиндорцы разражались радостным гоготом в ответ на какую-нибудь реплику шармбатонок. В ходе дискуссии обе художницы сошлись во мнении, что воздушный юноша — определённо брат одной из барышень.
— У них и форма ушных раковин идентичная, — мечтательно пропела Луна, в очередной раз взглянув на субъекты обсуждения.
— Очень изящная, — подхватила Федора.
Юноша, хоть и находился на некотором отдалении, похоже, прекрасно слышал, что говорят о нём, так как после этих слов заметно приосанился.
— Очень, — согласилась Луна. — Почти как у домовиков, такие же тоненькие, розовые.
— А какой рисунок прожилок кружевной! — восхитилась Федора.
Юноша сдулся, послал художницам испепеляющий взгляд и отвернулся обратно к своим.
— Ну, вот, такая милашка — и никакого чувства юмора, — сокрушённо вздохнула Федора. — Всегда так с ними.
— Ребята, наверное, устали, — предположила Луна. — Интересно, это не миссис Норрис там? Кис-кис-кис! — громко позвала она.
Гриффиндорцы резко всполошились и засобирались по койкам, настойчиво предложив гостям поскорее проводить их до кареты. Федора, когда в кухне остались только они с Луной и несколько драющих сковороды домовиков, заинтересованно покрутила головой и поинтересовалась, где киса. Луна, окинув кухню рассеянным взором, предположила, что она убежала. Допив какао в блаженной тишине, девушки решили, что и им сон не повредит, на чём и разошлись.
Уверив новую подругу, что найдёт дорогу сама, Федора задержалась, чтобы прихватить плюшек с собой, после чего отправилась искать выход из подземелий, что, как оказалось, было не самым простым делом. Стоя у очередной развилки коридора и мучительно решая, какую дорогу выбрать, она вдруг заметила невысоко над уровнем пола пару красных огоньков, приближающихся из сумрачных глубин правого ответвления, и судорожно зашарила по карманам в поисках волшебной палочки. Не успела она найти злополучный артефакт, как огоньки приблизились, оказавшись глазами кошки, которая тут же была изловлена, поглажена и почёсана за ухом. Памятуя рассказы Луны, Федора решила дождаться появления кошачьего хозяина, чтобы спросить дорогу; она даже не подозревала, что шаг в шаг повторяет действия Иванны. Кошка издала протестующий мяв и, цепляясь за мех воротника облегчённой мантии, начала старательно выкручиваться из дружеских объятий, так что Федоре было непросто одновременно держать и зажатые под мышкой свёрнутые в трубки рисунки, что она успела сделать, и костлявую привереду, орущую благим матом и норовящую просочиться сквозь пальцы.
