Она даже слегка воодушевилась, но всё же подсознательно продолжала терзаться своим легкомыслием, так что мозг во успокоение совести выдал очередной план по укреплению системы оберегов, и ей срочно понадобился свежий волос из гривы единорога. Благополучно забыв про ужин и не слушая каркаровские протесты, она устремилась к заветному загону, надеясь, что застанет там Тори — в одиночку подходить к единорогам было всё же немного боязно.
Сгущающиеся сумерки создавали в Запретном лесу особо зловещую атмосферу, Иванна, наверное, не удивилась бы, покажись из-за кустов дементор. Полянку с загоном освещали два укреплённых по углам кровли навеса волшебных светильника, которые позволили рассмотреть издалека, что возле единорогов сейчас на удивление многолюдно. Помимо Тори, усердно обнимающей за шею одного из обитателей загона, и Якова, который старательно расчёсывал его гриву, возле забора маячили Хоуп, Макар, Федора и Никита: Федора, как всегда, восседала на перекладине, вооружённая карандашами и альбомом, остальная троица наблюдала за расчёсыванием под оживлённый разговор.
— Никит, единорожьих ферм сейчас хватает, и через год ситуация вряд ли изменится, — категорично качал головою Яков, принимаясь выпутывать застрявший в серебристых прядях гривы гребень.
— Да, имеющаяся сырьевая база полностью удовлетворяет потребности… Джейк, аккуратнее, я её не удержу, если ты собираешься мучить животное! — возмутилась Тори, крепче стискивая в объятиях шею загарцевавшей единорожихи.
— Я больше так не буду! — клятвенно пообещал Яков, обращаясь, что характерно, к пострадавшей.
— Нужно просто найти новые пути применения… — не сдавался Никита. — В Тёмной магии, например…
— Ты ещё колбасу из них делать предложи, — весьма нелюбезно бросила Тори, вызвав дружный смех остальных студентов. — Ой, доктор Мачкевич, здравствуйте! — совсем другим тоном воскликнула она, заметив выходящую из леса Иванну.
— У вас тут кружок юных любителей единорогов? — поинтересовалась та, пролезая между перекладинами в загон, где, помимо расчёсываемой серебристой кобылы и пристально контролирующего процесс её товарища, в дальнем углу маячило ещё несколько смутных четвероногих силуэтов.
— Мы тут разрабатываем деловой план по извлечению максимальной выгоды из разведения единорогов, Док, — гыгыкнула Федора, приветственно взмахнув альбомом.
— Нет, правда же. Говорят, Волдеморт с помощью единорожьей крови из небытия вернулся, — не сдавался Никита. — Ну, правда же? — он повернулся к Иванне за подтверждением.
Иванна пожала плечами, сказав, что лично не присутствовала при этом, и поинтересовалась, откуда вообще у Никиты такие сведения. Тот развёл руками и сказал, что об этом все говорят, а на вопрос «кто это — все?», загадочно кивнул на Хоуп.
— Наши — слизеринцы, я имею в виду — разное говорят, — сказала та, перебравшись внутрь загона, поближе к Иванне, чтобы не повышать голос.
— Что-то конкретное? — насторожилась Иванна.
— Нет, было бы что конкретное — я бы вам сказала. Пока только слухи, — мотнула головой Хоуп. — Сплетни, то, что знают от родителей. Голословная уверенность в скором возвращении Сами-Знаете-Кого.
— Хорошо бы, если голословная… — к вящему удивлению Иванны, вздохнул Никита, которого, судя по всему, гипотетическое возрождение Тёмного лорда нисколечко не вдохновляло.
Хмурясь, Хоуп поведала о царящих в слизеринском общежитии настроениях, резюмировав, что, несмотря на отдельных здравомыслящих персон, основная масса студентов её Дома считает Волдеморта народным героем, а особо одарённые интеллектом персоны даже рисуют себе подобие Тёмной метки (за что лично от неё получают обязательное взыскание). Иванна задала несколько уточняющих вопросов и едва не отправилась обратно на корабль, делиться новостями с Каркаровым, но спохватилась, вспомнив, что шла сюда с конкретной целью, и задержалась ещё ненадолго. Тут её вновь удивил Никита, который, не дав вооружённому гребнем с застрявшими в зубьях волосами Якову и рта раскрыть, услужливо бросился поймать и привести околачивающегося поблизости единорога, причём сложно сказать, чем удивил больше: тем, что ринулся помогать, или тем, что единорог не стал от него отбрыкиваться.
— Никитос, так ты у нас невинный цветочек, — восторженно цокнула языком Федора и многозначительно проиграла бровками. — А с виду-то… Хотя, нет, с виду тоже невинный цветочек.
Студенты, за исключением покрасневшего Никиты, загоготали так, что Иванна едва сдержала улыбку, в глубине души отчаянно завидуя их свойству не впадать в отчаяние перед лицом грядущих бед. Сама она всё больше сомневалась, что сможет надолго сохранить такую способность.
Иванну, вернувшуюся на корабль с единственным специально выбранным единорожьим волосом, встретил безмолвно укоряющий взгляд Каркарова, который терпеливо дожидался её пришествия, следя за тем, чтобы ни пирог, ни глинтвейн не остыли.
— Снимай свитер, у меня кой-какая занятная мысль есть, — скомандовала она, даже не подумав извиниться за суматошную отлучку.
