Глядя на его удаляющуюся спину, Иванна перевела дух. Надо быть поосторожнее в Хогвартсе, напомнила она себе; мелкий Малфой может её заметить и наверняка тоже узнает. И сдаст папаше, в каком именно пригороде обитает Иванна. Что-то дела только усложняются…
Приунывшая Иванна полезла в карман плаща за портключом и досадливо цокнула языком, наткнувшись на торчащий оттуда угол серебристо-зелёного платка.
«Ну, всё, Малфой не мог не заинтересоваться. Эх, сама виновата…»
Работа по изготовлению артефактов развеяла её мрачное настроение, и к тому времени, как оба двусторонних зеркала были готовы, Иванна уже была больше озабочена предстоящим вечером, нежели этой дурацкой встречей.
В рамках испытания новых артефактов она решила связаться с матерью. Сначала она «ткнулась» в заговорённое зеркало, висящее в гостиной их дома под Белградом, но не обнаружила там признаков жизни. Тогда она вызвала мать по её личному зеркалу. Та ответила почти моментально. Как и ожидалось, Елизавета Мачкевич была в лаборатории, расположенной в цоколе дома.
— О, блудная дочь отыскалась! — голос и выражение лица матери являли замечательную картину искренней радости, удивления и лёгкой ехидцы.
— Мам, извини, я тут так погрязла, что напрочь обо всём забыла, — жалобно протянула Иванна. — Мне очень стыдно, правда. А папа где?
— Мирослав опять на собрании, — поморщилась Елизавета, рассеянно убирая за ухо выпавшую из причёски прядь.
Иванна вдруг заметила следы тревоги на лице матери. О подробностях расспрашивать она не стала, почувствовав, что мать не расположена обсуждать это.
— Вот чёрт, — охарактеризовала Иванна. – Да, кстати, — вспомнила она. — Если вдруг увидишь Игоря — не говори ему, что я в Хогвартсе, он мне мозг выест.
— О, нет! Я же тебе говорил, держись подальше от Снейпа! — раздалось откуда-то извне зоны видимости.
— Не буду, — рассмеялась Елизавета. — Ты ему уже сама всё рассказала.
— Госпожа Мачкевич, разрешите мне поговорить с Ивой?
— Держи. Вы тут общайтесь, я пока к котлу отойду…
Картинка в зеркале совершила головокружительный пируэт, когда Елизавета передавала зеркальце, после чего в центре возникло лицо Каркарова.
— Уезжай оттуда как можно скорее! — чуть ли не задыхаясь, потребовал он. — Ты слышишь?!
С их последнего разговора прошло около месяца, и Иванна была поражена, насколько изменилось его состояние. Он выглядел постаревшим лет на десять и смертельно уставшим. В тёмных волосах появилась заметная проседь, под глазами залегли тени, кожа приобрела какой-то землистый оттенок.
— Ты что там делаешь? — проигнорировала его речь Иванна, в глубине души подозревая, что знает ответ.
— У меня кончились запасы твоего зелья, кроме госпожи Мачкевич мне обратится не к кому, — лихорадочное выражение на его лице вдруг сменилось апатией. — Чёртовы сны вернулись, это невыносимо, — глухо произнёс он, глядя куда-то мимо зеркала.
— Понятно, — вздохнула Иванна. – Эй, погоди, что значит — закончились запасы? — спохватилась она. — Ты что, дозу превышаешь, идиот?! Почему ты со мной не связался? Ты совсем сбрендил?! — заорала она, вскочив со стула. — Я же тебе говорила, какие могут быть последствия!
— Плевал я на последствия, — безразлично ответил Каркаров. — Я всю неделю не мог заснуть. …Не могла бы ты вернуться? Пожалуйста.
— Ма-ам, увеличь количество асфодели в два раза, и прибавь, наверное, грамм «лунной пыли»! — велела Иванна.
Её раздирали внутренние противоречия. Тон, которым он попросил вернуться, почти напугал её. В памяти мгновенно всплыл восемьдесят первый год. Состояние Каркарова после возвращения из Азкабана было, конечно, несравнимо с нынешним, но общие тенденции прослеживались.
— Слышу, слышу. Я уже. Подкорректировала кое-чего в твоём рецепте, — раздалось в отдалении. — Интересная наработка, да. Но не без огрехов, — добавила Елизавета, отобрав зеркальце у Каркарова и появляясь перед глазами дочери.
— Мам, вдолби, пожалуйста, ему в голову, что нельзя увеличивать дозу! — потребовала Иванна.
— Обязательно, — пообещала Елизавета. — А ты не думай об этом, по крайней мере — сегодня. Всё, до связи! — решительно оборвала она сеанс.
Иванна отложила зеркальце и потёрла лоб. Да уж, подарочек ко Дню рождения… Подавив совершенно неуместное чувство вины и порыв всё бросить и срочно начать паковать вещи, она взяла второе зеркальце и связалась с Янко. Тот чрезвычайно обрадовался, выпалил миллион поздравлений и с самым заговорщическим видом сообщил, что её подарок ожидает её в саду возле родительского дома.
— Ох, я заранее начинаю бояться, — сделала большие глаза Иванна.
— Да брось, там ничего опасного, — отмахнулся Янко. — Моя новейшая разработка!
Янко по окончании Дурмштранга подался в индустрию красоты и, совместно с Иванной и их общей подругой-сокурсницей, уже года два как был владельцем процветающей фирмы, производящей волшебные косметические средства и артефакты. Это приносило Иванне вполне стабильный доход и позволяло не ломать голову над вопросами поиска средств на исследования для диссертаций.
— Ну, посмотрим-посмотрим, — хмыкнула Иванна.
