Сейчас я вспоминаю день, когда мы втроем сели на поезд и поехали в Лондон. Я, Джон и Роберта. Ей исполнилось десять: возраст внучки перевалил на двузначные цифры. Это требовалось отпраздновать. Джон оправлялся после разрыва с женщиной по имени Кейт. Их роман не был продолжительным и с самого начала казался мне обреченным. В молодости Джон отличался настырностью. К тому же он все еще переживал уход Анны, ставший для него настоящим шоком. Меня вовсе не удивляет, что Кейт не выдержала и ушла. Она понимала, почему их отношения с Джоном не клеятся, и вовсе не мечтала, обжигаясь и набивая шишки, заменить ему Анну. Я ничуть не виню ее.
Итак, мы в Лондоне. Вначале посетили обожаемый Робертой Музей мадам Тюссо. Потом сели в метро и поехали на Трафальгарскую площадь. Там мы кормили голубей и любовались львами. Усадили Роберту на одного из них и сфотографировали. На ней был полосатый свитер. День выдался холодным, и от ланча на воздухе пришлось отказаться. Мы с Джоном плохо знали Лондон и еще хуже – лондонские рестораны. Стояли на площади и соображали, куда отправиться поесть. Я устала и хотела присесть.
Я уже собиралась предложить не мучиться поисками и пойти в кафе при Национальной галерее. Повернулась к зданию галереи и вдруг увидела рослую женщину шестидесяти с лишним лет. Женщина внимательно смотрела на меня. Возможно, она уже некоторое время наблюдала за мной. Этого я уже не узнаю. Женщина стояла возле фонтана. Она была не одна, а с другой женщиной, лет сорока, и двумя мальчишками – ровесниками Роберты или чуть младше. Они мне показались близнецами. Мальчишки были высокими, с волосами мышиного цвета. Роберта поглядывала на них с опаской. Женщина помоложе была копией Джона. Та, что постарше, Нина (а это, конечно же, была она), смотрела на нас. Бросив взгляд на мальчишек – явно ее внуков, – она снова вперилась глазами в Джона. За прошедшие годы она стала еще толще. Поседела. Выглядела усталой, измученной заботами. Но вовсе не несчастной. Мне очень хочется так думать. Секунды две мы с ней в упор смотрели друг на друга. И в ее глазах, точнее, где-то за ними я видела бесшабашную, сильную, горластую, не отличавшуюся умом девятнадцатилетнюю девчонку. Все это я увидела в те короткие секунды. Конечно, мое зрение уже тогда было ослаблено. Могут пройти годы, однако суть человека остается прежней. Нельзя не узнать лица женщины, которая когда-то мучилась от боли и страха и умоляла тебя о помощи.
Очень скоро ее заслонили другие гуляющие, у которых были свои жизненные истории. Убедившись, что она не пытается подойти ко мне, я облегченно вздохнула. Больше я в ее сторону не смотрела. Мы пошли в кафе, заказали еду, но я не могла проглотить ни куска. После неожиданной встречи мое сердце учащенно билось еще час или два. Потом мы бродили по залам галереи. Я поймала себя на мыслях об Эгги. Сохранилась ли их дружба с Ниной? Слава богу, что это была не Эгги. Та бросилась бы ко мне и вполне могла бы устроить сцену.
С Эгги мои мысли сами собой перетекли на Яна. Как всегда. Со дня нашей последней встречи не проходило дня, чтобы я не думала о нем и не пыталась представить его дальнейшую судьбу. Многие годы я лелеяла надежду, что услышу о нем, что он разыщет меня. Но этого не случилось. В моей жизни был еще один мужчина, но отношения с ним и близко не напоминали моих отношений с Яном. Было это лет пятьдесят назад. Что о нем сказать? Разведенный, не лишенный обаяния. Богатый и, как мне думается, весьма одинокий. Отношения, возникшие между нами, оставались прохладными. Он хотел большего, чем я могла дать. То ли он не выдержал, то ли я. Уже не помню.
Сейчас все эти люди наверняка мертвы. Это я что-то зажилась на свете. Даже Джон умер. Роберта, моя дорогая девочка, думает, будто я не знаю. Она говорит, у нее есть жених. Очень хороший человек. По-моему, я его когда-то даже видела. Немного зануда, но с чувством юмора, и в обаянии ему не откажешь. Им обязательно нужно пожениться, родить детей и строить крепкую, счастливую совместную жизнь. Я знаю, у них это получится.
Я счастлива, что не потеряла способности думать. Может, окружающим кажется, что я забываюсь или что-то путаю. Но стоит мне нырнуть глубже, и там я по-прежнему мыслю ясно. Наверное, у каждого человека есть сердцевина, над которой никакой возраст не властен. Но побороть усталость я не могу. Меня клонит в сон. Я уже давным-давно должна была бы погрузиться в вечный сон. Роберта расчесывает мне волосы. Ее движения очень нежные. Я чувствую, как потихонечку начинаю распадаться. Пора. Время настало. Я закрою глаза и больше не стану их открывать. Я отправлюсь к Яну. Если я так думаю, так оно и будет.
Но нет! Роберте что-то нужно от меня. Она хочет знать правду. Когда-то и Джон допытывался, желая знать правду. Ничего хитрого там нет. Через пару минут я соберусь с силами и положу конец ее волнениям.
– Роберта!
– Что, бабуня?
Ну вот и все. Я рассказала. Поначалу я путалась, но сумела добраться до конца.
