– У тебя были какие-то подозрения? – спросила Дороти.
– Нет.
– И у меня тоже. Говорю тебе, такое бывает.
– Ладно. Дайте хоть взглянуть на него.
Эгги склонилась над подругой. Малыш к этому времени насытился и заснул, завернутый в прекрасный (и теперь безнадежно испорченный) розовый кардиган Дороти.
– Ой, Нина. Какой хорошенький…
Эгги тихо заплакала.
Мягко шуршала солома под коровьими копытами. Дороти сидела и взирала на эту почти библейскую сцену. Нина лишь пожимала плечами. Она была бледной и очень усталой. Все еще не могла оправиться от шока.
Первой в себя пришла Дороти:
– Эгги, а где доктор Сомс? Где миссис Комптон?
– Я стучалась к ним обоим. Никого нет дома. Сегодня же День подарков[5]. Наверное, в гости усвистали.
– Понятно. – На Дороти вдруг накатило странное облегчение. – Но нам надо каким-то образом переправить Нину и это маленькое чудо в дом и уложить в постель. Вот только как?
– Может, на тракторе? Прицеплю к нему тележку. Вы втроем туда сядете. Но потом их все равно нужно будет отвезти в больницу.
– Что?
– Их же нужно врачу показать.
– Нет, – тихо возразила Нина. – Ни в какую больницу я не поеду. Отвези нас домой, и хорошо. Об этом ребенке никто не должен знать.
– Никто не должен знать? – переспросила Эгги.
– А зачем мне огласка? Мне всего девятнадцать. Мужа у меня нет. Я даже не знаю его папашу.
– С каких это пор тебя стали заботить приличия? Мэри Ниббс помнишь? Та вообще в шестнадцать родила.
– Помню, представь себе. И еще кое-что помню. Родители вышвырнули ее из дома, и она прямехонько отправилась в приют для матерей-одиночек. Это ты помнишь? Все ее обзывали шлюхой. И все подружки от нее отвернулись, включая и нас с тобой.
Поостывшая Эгги разглядывала солому у себя под ногами. Дороти внимательно слушала их разговор.
– Никто не должен знать! – шипящим шепотом повторила Нина. – Ни одна душа.
– А почему бы не обратиться к миссис Комптон? – предложила Дороти.
Ей очень хотелось помочь Нине, проявив максимум заботы и внимания.
– К этой старой сплетнице? Наше счастье, что Эгги не притащила ее сюда.
– Вдруг тебе понадобится медицинская помощь? – не унималась Эгги.
– Не надо мне никакой помощи. Начальству скажешь, что я крупно простыла и слегла. На работу выйду только через пару дней. И хватит с них.
– А с ребенком что делать? – Эгги заломила руки от волнения.
Дороти вполне понимала ее волнение и озабоченность.
– Дот о нем позаботится. Найдет ему приемных родителей… или что там еще? Вроде монахини этим занимаются. Дот, ты ведь поможешь?
– Конечно помогу, – ответила Дороти и вновь поймала себя на странном чувстве радости и ликования.
Чему она радуется?
– Я не могу оставить ребенка себе, – сказала Нина.
Эгги попеременно смотрела на них.
– Надо же пуповину перерезать, – вспомнила Дороти. – У тебя есть нож?
Нож у Эгги был. Дороти перерезала пуповину, и та скользнула вниз, похожая на странную ампутированную конечность.
– Эгги, подгони сюда трактор с прицепом… Ты меня слышишь? Поторопись, девочка. И так уже почти стемнело. Надо поскорее отвезти Нину и малыша в дом, в тепло. Ей надо лечь.
– Не нравится мне все это. Дот, обещай мне… обещай, что потом ты сразу же пошлешь за миссис Комптон? Хотя бы за ней.
– Будем действовать последовательно, – сказала Дороти. – Сначала доберемся домой.
– А если она умрет или ребенок? Как ты будешь себя чувствовать?
– Никто из них не умрет. Откуда у тебя такие глупые мысли? Давай не будем драматизировать. Ребенок родился крепким и здоровым. И Нина – девочка крепкая и здоровая, хотя и очень устала. Им сейчас всего нужнее тепло. Мы с тобой потом поговорим, завтра. Эгги, прошу тебя, иди за трактором.
Эгги мотнула головой и молча вышла. Вернулась она уже на тракторе, к которому была прицеплена заснеженная и обледенелая тележка. Мотор трактора скулил и хныкал, как внезапно разбуженный ребенок. Эгги и Дороти усадили молодую мать в тележку, уговаривая не кричать так громко и немножко потерпеть. Дороти шепотом объясняла ей, что там, внизу, еще несколько дней будет ощущаться боль, но потом все пройдет. Самое тяжелое позади. Скоро они доберутся домой, и Нина ляжет в теплую постель, где будет в полной безопасности. Ребенка завернули в кардиган, пальто и брезент. Послед, пуповину и окровавленную охапку соломы Дороти собрала в отдельный узел и тоже погрузила в тележку, решив, что потом все это закопает.
Эгги выбрала окружной путь, чтобы их никто не увидел. Трактор двигался медленно. Дороти мгновенно окоченела и лишь сейчас поняла, что на ней – только юбка и кофта. Придется терпеть до дома. Эгги ехала без фар. К счастью, белизна снега давала немного света. Их путь лежал через поля, потом по дороге, далее через пространство Лонг-Акра, к дому. Когда приехали, Дороти взяла у Нины ребенка, а Эгги помогла подруге выбраться из тележки. Озираясь, они подошли к дому сзади. Снег, так мешавший утром, оказался их союзником.
В кухне было пусто и темно. Дороти включила электрический фонарь. Вспыхнул яркий свет.
– Плевать мне на эту светомаскировку, – сказала она, но все равно велела Эгги плотно задернуть шторы на всех окнах.
