Пошатываясь, я бреду в коридор. Убеждаюсь, что меня не разыграли. За матовым стеклом входной двери вижу человеческий силуэт. Повозившись с замком, я открываю дверь и выпучиваю глаза на человека, как две капли воды похожего на моего бывшего босса Филипа Олда. Только этот еще симпатичнее. Он тоже смотрит на меня. Первый человек, которого я вижу за эти четыре дня. Или за пять? Может, за восемь? Какой сегодня день? Пятница? Почему-то мне думается, что сегодня суббота. Солнце светит так, как всегда в субботние дни. Оно яркое, но холодное. Осеннее солнце. Разве все еще осень? Совсем недавно я наслаждалась поэзией лета. На могиле отца поставили надгробие с надписью на иностранном языке. Я не поняла ни слова. Жимолость вся в цвету. Пчелы терзают мою голову. Они вползают в уши, а оттуда проникают в мой мозг, окрашивая его в отвратительные цвета гниющих кишок. А мама у меня очень красивая.
– Роберта, ты…
Кажется, он и шагу ступить не успел. Окружающий мир почему-то схлопывается. Мне трудно дышать. Горло сдавлено. Думать и анализировать я не могу. Я лишь знаю, что у меня подгибаются колени, но я не одна. Меня подхватят. Меня куда-то тащат. Я не противлюсь. Это бессознательное состояние. Я знаю: оно меня ждет.
Чувствую руки. Слышу тяжелое дыхание.
– Что за чертовщина? – произносит кто-то.
Кто? Филип, Поршия или я? Не знаю.
Я проваливаюсь. Ухожу в темноту. Испытываю блаженство.
Я просыпаюсь в кровати. Со времени моего обморока прошло, я так думаю, несколько часов. На мне – чистая пижама. Вокруг темно. Пахнет кофе, кошачьей едой и поджаренным хлебом. Я не одна. Осторожно сажусь на кровати, стараясь двигаться медленно. Жуткая слабость.
– Эй, кто здесь? – кричу я.
Из кухни доносится бормотание приемника. Это «Радио-4».
В дверях спальни возникает Филип.
– С пробуждением. – Он улыбается, наклонив голову.
Жует тост.
– Что, вообще, происходит? – спрашиваю я.
– Ты болеешь. Подозреваю, что уже несколько дней. Софи звонила тебе на оба телефона. Ты не ответила. Тогда она забеспокоилась. Сегодня утром позвонила мне домой. Я зашел тебя проведать и узнать, не надо ли чем помочь. Ты едва успела открыть мне дверь и сразу упала в обморок. Жуть.
– Какой сегодня день?
– Воскресенье.
– А времени сколько?
Филип смотрит на наручные часы.
– Двадцать шесть минут восьмого.
– Вечер?
– Да.
– А ты когда ко мне пришел?
– Где-то около двух.
– Я что же, пять с лишним часов провалялась без сознания?
– Нет, не больше минуты. Неужели ты ничего не помнишь? Я перенес тебя сюда. Помог сменить пижаму. Потом ты легла и уснула.
– Ничего не помню.
Трусики хоть на мне были? Сколько дней я их не меняла? Их Филип тоже снимал с меня? Значит, он видел меня голой?
Я краснею.
– Не волнуйся, Роберта, – говорит он. – Твое женское достоинство ничуть не пострадало. К тому же мы с тобой давно знакомы. Правда? И если я, помогая тебе переодеться, увидел что-то из белья, вряд ли это так страшно. Ты согласна?
– Согласна.
В спальне повисает странная тишина. Филип стоит в дверном проеме и смотрит на меня. Такого выражения на его лице я еще не видела. Кажется, это… жалость. Мне это очень не нравится. Облегченно вздыхаю, когда на кровать вспрыгивает Поршия. Она громко мурчит. Я глажу ее, прижимаю к себе и заново знакомлюсь с ее запахом.
– Спасибо тебе, – говорю я Филипу, уткнувшись носом в кошачью шерсть.
– За что?
– За все. Спасибо за то, что ты такой хороший друг.
Здесь я не выдерживаю. Слезы градом катятся у меня по щекам. Кошка моментально ретируется, поскольку терпеть не может плача. Замечаю, что она больше не разговаривает со мной.
Филип присаживается на кровать, откладывает тост и берет меня за руку. Его руки теплые и маслянистые.
– Прими мои запоздалые соболезнования по поводу кончины твоего отца.
– Я тебе не говорила о его смерти.
– Ты не говорила. Но я слышал от других. Роберта, мы живем в маленьком городе. Напрасно ты ничего не сказала. Почему не позвонила? Я бы мог тебе чем-то помочь. И обязательно пришел бы на похороны… Понимаю, тебе было… трудно это сделать. Мы же с тобой расстались не самым лучшим образом.
– Я не могла… Я ничего от тебя не жду.
– Роберта, я сделаю для тебя что угодно. В любое время, когда ни попросишь. Пора бы за столько лет это понять.
Он мне по-доброму улыбается.
– А я вот не поняла.
– Значит, до тебя на удивление туго доходит.
Не нахожу, что ответить. Филип сидит на моей кровати, держит меня за руку, говорит слова, которые можно счесть выражением верности, если не преданности. Мне грустно. Я испугана. Про свой вид и запах вообще думать не хочется. Интересно, он и лоток Поршии вычистил? Вроде бы несколько дней назад меня вытошнило в ванной. Убрала я тогда за собой? Кажется, нет.
– Роберта, послушай. Мы с тобой слишком давно ходим вокруг да около. Это уже превращается в какую-то рутину. Мы столько лет потратили впустую… в том смысле, что не были честны друг с другом. Может, из обычной застенчивости и страха. Может, чтобы потом не раскаиваться в своей искренности. Не знаю. Я сейчас о чем. Я люблю тебя… как сестру. Но ведь это не делает меня твоим братом?
