«Стоя возле открытой двери, бабушка смотрела на зашнуровавшую кроссовки Зою. Потом кинула взор в окно и укоризненно покачала головой – там будто дым. Дворничиха подметает сегодня второй раз, а всё равно пыль столбом. Редкостная засуха выдалась нынешним летом…»
Стоя возле открытой двери, бабушка смотрела на зашнуровавшую кроссовки Зою. Потом кинула взор в окно и укоризненно покачала головой – там будто дым. Дворничиха подметает сегодня второй раз, а всё равно пыль столбом. Редкостная засуха выдалась нынешним летом.
– Отдохнула бы ты дома после обеда, – завела она знакомую песню, – переждала бы часок-другой несусветную жару. В южных странах люди с двенадцати до четырёх даже не работают. Все магазины закрыты.
Как ни уговаривала бабушка Зойку, милая внученька не согласилась. Станешь ли обращать внимание на погоду, если накануне родители нежданно-негаданно подарили тебе новый велосипед. Причём подарили без всякого повода. День рождения у неё в январе. В седьмой класс она перешла в мае, а сейчас август. Подарили просто потому, что ей такой нравился, давно о нем мечтала. Вдобавок она уже почти взрослая.
Понять охватившие её чувства может только другая девочка, у которой раньше не было велосипеда, а теперь появился. Поймёт и любой мальчик, получивший в подарок велосипед самой лучшей марки. Ну, или на худой конец взрослый, сроду не имевший машины, которому неожиданно подарили крутую иномарку, пусть не 600-й, но, скажем, 300-й «Мерседес». То-то он возликует, то-то начнёт прыгать от радости. Примерно в таком же лучезарном состоянии находиться сегодня Зойка Бобровская.
Раньше у неё был обычный «Орлёнок». Но, во-первых, с тех пор, как он появился, она стала намного выше ростом. Сейчас у неё длинные стройные ноги, слишком красивые для такого старья. Во-вторых, «Орлёнок» имеет страшный вид. Темно-зеленая краска местами облупилась, кое-где проступает ржавчина. Всё, что могло погнуться, погнулось. Что могло отвинтиться – отвинтилось, отлететь – отлетело. Кататься на этом драндулете даже где-нибудь на даче – маленькое удовольствие. Таким только народ ругать. То ли дело преподнесённый ей вчера итальянский «Лучелло»! Весь такой ладненький, аккуратненький. Все детали блестят. Рама покрашена в желтый, красный, синий и серебристый цвета. Не скрипит, не бренчит. Загляденье, а не велик. Но главное, конечно, скорость. Их у «Лучелло» вообще двадцать четыре. Только успевай переключать. Если на таком участвовать в велогонке, то запросто можно занять первое место.
Жаль, в городе Зойке негде развивать бешеную скорость. Дорожка в их микрорайоне петляет между домами-башнями, тут сплошные повороты. Три секунды проедешь и нужно сворачивать. Иной раз асфальтовые «усики» настолько сужаются, что даже развернуться невозможно. Тогда приходится останавливаться и слезать с велосипеда. Как, например, сейчас.
Остановившись возле последнего дома, Зойка увидела двух мальчишек. Раньше она их никогда не встречала. Один – её ровесник, второй чуть младше. Оба худые, похожи друг на друга: светлоглазые, загорелые. У обоих выгоревшие от солнца волосы. А стрижки никакой – видимо, как в начале летних каникул постриглись наголо, так с тех пор и не заглядывали в парикмахерскую. Наверное, братья. Мальчики с явным восхищением смотрели на её велосипед.
– Как называется? – спросил старший.
– «Лучелло», – ответила Зойка и, не удержавшись, хвастливо добавила: – У него двадцать четыре скорости.
Старший недоверчиво протянул:
– Скажешь тоже. Столько скоростей не бывает даже у легковушек.
Его недоверие задело Зойку за живое.
– Двадцать четыре. Это в инструкции написано. Смотрите.
Она начала показывать, в каком месте переключателя цепь переходит с одной скорости на другую.
– Ну-ка, проверим. – Старший не грубо, но довольно уверенно выхватил велосипед у неё из рук.
– Ещё чего не хватало! – возмутилась Зойка. – Пусти. Я сама катаюсь.
– Ладно, не жмись. Только до угла доеду. Не уеду же я на нём совсем. Вон, я тебе и брата в залог оставляю.
Зойка опомниться не успела, как мальчишка доехал на велосипеде до угла, лихо спрыгнул с него и остановился. Стоит и смотрит в её сторону.
– Что же он обратно не едет? – удивилась Зойка.
– А разве он обещал и обратно приехать? – спросил второй мальчишка. – Сейчас побегу напомню ему.
И он изо всех сил припустился бежать. Зойка оторопело смотрела ему вслед. Мальчишка добежал до велосипеда, забрался на рамку багажника, и они поехали. Только не к Зойке, а в противоположную сторону. На хозяйку велика даже не посмотрели. Вот мальчишки уже скрылись из глаз.
Зойка застыла на месте, будто парализованная. Наконец, придя в себя, она закричала: «Стой! Держите их!» Только кому же держать? Кто её здесь слышит? Ведь вокруг нет никого.
Все ещё надеясь, что это дурацкий розыгрыш, Зойка добежала до угла дома. Оттуда она увидела, что похитители уже очутились на другой стороне набережной и теперь рядом с машинами быстро ехали вдоль Теремковки в сторону порта.
От бессилия и обиды Зойка заплакала навзрыд. Она прикладывала платочек к глазам, пытаясь сдержать слёзы, которые беспрерывно текли по щекам и капали на блузку.
