Чемпионка полностью

Про Эммануэль говорили разное, в том числе и то, что он не пропустил ни одной известной спортсменки или чемпионки их легкоатлетического манежа и что у него, будто у иного страстного коллекционера-энтомолога, собирательство стало стержнем натуры, только насаживал симпатяга Эммануэль на его острие, словно на булавку, не редкостных бабочек: махаона Маака, малый ночной павлиний глаз или уранию мадагаскарскую, а девичьи души.

Юлька слухам не верила, потому что, как у всех влюбленных, в ее сознании срабатывал психологический фильтр, блокировавший и не пропускавший критические замечания в адрес хорошего; милого; похожего на Шварценеггера щелкой между передними зубами; остроумного; красивого; загадочного, как вопрос: «Зеленый, и все время растет — что это?»; «прикольного», словно ответ: «Доллар!»; восхитительного; предмета вздыханий многих девушек; умного весельчака — Эммануила Лобова по кличке Эммануэль, полученной по созвучию имени с названием знаменитого порно.

…Стоявший перед строем спортсменов-школьников в полосе света, падавшего из громадных окон манежа, Аркадий Иванович, Юлин тренер и второй папаша, проводящий со своими воспитанниками гораздо больше времени, чем родные отцы, от раздражения брызгал слюной. Было прекрасно видно, как разлетаются тысячи капель и роями мечутся миллионы пылинок, а вне световой дорожки, которую на минуту высветило капризное осеннее солнце, воздух иллюзорно казался чистым.

Конечно, Аркаша имел все основания разгневаться, но он превзошел их робкие ожидания:

— Пошли на новую серию! Двадцать раз взять штангу. Нагрузку увеличить: кроме грифа поставить по два «блина». В самый раз вам будет, лодыри! Далее: двадцать приседаний на десерт после штанги. Ксюша, ты очень сутулишься, изволь следить за своим остеохондрозом. Затем качать пресс — двадцать раз. Смотрим за руками: локти должны быть хорошо развернуты, пальцы — «в замке» на затылке. И один круг, нет, лучше пару, чтоб «забегать» серию!…Бездельники, я вам покажу, как нужно заниматься! Опозорили меня на «открытии»: одна лишь Катыгина с трудом выползла…

— На сушу, как кистеперая рыба!

— …На четвертое место, а остальные не вошли даже в двадцатку сильнейших. За работу!

«Аркашка-алкашка!» — в знак протеста мысленно обозвала своего непьющего тренера Юля Никитина, олимпийская надежда с доверчивыми глазами олененка Бэмби, самая скромная из горластых атлеток, которые подумали то же самое, но концентрированнее, а молчать и не подумали:

— Ошизели, Аркадий Иванович?! Гоняете, как негров каких!

— Разговорчики! Кому неймется, тебе, Маша? Если б вы бегали, как темнокожая Америка, не спускались бы с пьедестала почета! Так что, давай, пресвятая дева Мария, заткнись и волоки штангу.

— У нее первый «блин» комом. И гриф улетел за ближайшей падалью.

— Пусть возвращается, потому что ее и здесь навалом, прямо передо мной. Хватит болтовни!

— Мой грустный товарищ, махая «блином», кровавую шишку набил, а потом сказал он: «Братаны, пора нам, пора!», но поздно — уже померла детвора!

— Это вы-то, лошади, «детвора»? Каждая — выше меня на голову. Работать, работать! В борозду!

За полтора часа Аркадий Иванович вынул из своих бегунов практически все силы: осталось ровно столько, чтобы молча переодеться и поскорее унести ноги.

Задержалась только Юля, потому что у нее чуть побаливало горло, слишком слабое для спортсменки, и, разгоряченной после силовых упражнений, ей лучше было не нарываться на осложнения, заканчивающиеся в кабинете у ларинголога:

— Скажи «а».

— Да ни за что!

Промозглый ноябрьский ветер, старший тренер прогуливавшегося по манежу сквозняка, выстудил бы ее до ледышки на холодном троллейбусе.

Накинув на плечи свою курточку, Юля поднялась на балкон, вкруговую опоясывающий манеж изнутри, на перилах которого после ремонта повесили написанные крупным красным шрифтом лозунги, что-то вроде «Быстрее! Вышее! Лучшее!», призывающие на спортивный подвиг.

Сверху выглядели приличней и затоптанные овечьими отарами юных легкоатлетов дорожки из черного тартана, дающие возможность бегать, приближаясь к спорту «профи», в «найковских» и «адидасовских» шиповках, задирающих носы — из-за выступающих передних шипов — перед простодушными китайскими кедами; и прыжковая яма, засыпаемая в начале сезона влажноватым песком, какой прыгуны в длину на спортивной форме растаскивали по всему манежу, отчего она на треть мелела к весне; и вторая яма, с обрезками поролона, позволяющего прыгать в нее по нетрадиционным траекториям: хоть «столбиком», хоть тройным «акселем», хоть «вверх тормашками»; и гимнастические маты с драными боками, сложенные в пирамиду Хеопса. Юля прошлась по балкону, вернулась, снова медленно пошла вдоль перил, чтобы мускулатура постепенно остывала, и начала спускаться в раздевалку.

Как не хотелось Юле признаваться даже самой себе, основной причиной того, что она осталась, было отнюдь не больное горло, а реальная надежда на встречу с нравящимся ей Эммануилом Лобовым, группа которого тренировалась следующей по расписанию.