Инспектор криминальной полиции Ингвар Стюбё расследует серию жестоких убийств в Осло. Жертвы — ведущая телешоу, лидер политической партии, писатель, спортсмен. Убийца бросает вызов полиции, дерзко намекая на мотив преступления: у телеведущей вырезан язык, у писателя торчит из глаза его дорогая ручка. Жена инспектора, Ингер Йоханне Вик, вспоминает, что тринадцать лет назад на лекции по психологии преступников она слышала об аналогичной серии преступлений. Финалом ее стал поджог дома полицейского. Успеетли Ингвар Стюбё остановить убийцу, если тот задумал довести свой «римейк» до конца?
Для людей, по крайней мере современных, может быть только одна радикальная новость — притом всегда одна и та же: смерть.
Недалеко от Осло, на востоке, где горные хребты выравниваются вдоль городка на реке Нительва, за ночь замерзли машины. Их обладатели, натягивая шапки на уши и потуже завязывая шарфы, шагали по направлению к автобусной остановке на шоссе, в километре зверского холода от стоянки. Дома в небольшом тупичке закрывались от мороза сугробами, перегородившими подъезды к ним, и плотно задернутыми шторами. На старом доме у самого леса, с карниза над входом, несостоявшейся катастрофой свисала метровая сосулька.
Дом был как белый сугроб.
За дверью — замерзшее окошко в свинцовом переплете, литая латунная ручка, — в конце удивительно длинного коридора, в кабинете, в котором сразу бросался в глаза смелый союз минималистского искусства и роскошной мебели, за огромным письменным столом, между коробками с нераспечатанными письмами, сидела мертвая женщина. Голова была запрокинута, руки безвольно лежали на подлокотниках кресла. Широкая полоса запекшейся крови тянулась от нижней губы вниз, по обнаженному горлу, разделялась у груди надвое и вновь сходилась в одну на плоском животе. Нос тоже был окровавлен. В свете люстры он указывал, как стрелка, на темную дыру, которая когда-то была ртом. От языка остался только маленький кусочек, остальная его часть была вырезана искусной рукой, ровно и аккуратно.
В комнате было тепло, почти жарко.
Сотрудник уголовного розыска Зигмунд Берли наконец-то выключил мобильный телефон и посмотрел, прищурившись, на термометр за панорамным окном, выходившим на юго-восток. Температура упала уже до минус двадцати двух градусов.
— Очень странно, что стекло не лопается, — сказал он и осторожно постучал пальцами по стеклу. — Разница температур в помещении и на улице — сорок семь градусов. Интересно.
Кажется, его никто не слушал.
На мертвой женщине был только шелковый халат с золотыми отворотами. Пояс лежал на полу. Молодой полицейский из участка в Румерике, заметив его, невольно сделал шаг назад.
— Черт побери! — сказал он, сглатывая и смущенно ероша волосы на голове. — Я подумал, что это змея.
Недостающая часть языка, искусно упакованная в бумагу, как экзотический мясистый цветок лежала перед женщиной на письменном столе. Кончик высовывался из кроваво-красного обрамления — бледное мясо с еще более бледными сосочками, следы красного вина в складках и морщинках.
Полупустой бокал стоял на стопке бумаг на краю стола. Бутылки нигде не было видно.
— Можно мы хотя бы грудь ей прикроем? — хрипло спросил полицейский постарше. — Неудобно как-то...