В последних числах августа 1967 года мы с Николаем прибыли в речное училище первыми. Училище располагалось в затоне Самусь, в тридцати километрах от Томска. Мой приятель мой не выдержал испытания на чужбине и сбежал на следующий день домой к родителям. Я остался один в комнате, терпеливо дожидался моих сокурсников.
Постепенно стали прибывать мелкими группами будущие курсанты. Было интересно наблюдать как формируется наша группа. Парни прибывали со всех концов нашей необъятной Родины. Анатолий Саламатин из окрестностей Одессы, его избрали старостой группы и сразу приклеили прозвище Одесса, так и называли его до конца учебы, он не возражал и носил это звание с гордостью. Два землячка, Пётр Скопинов и Анатолий Урбанович, прибыли из солнечной Мордовии. Много ребят было с Алтайского края, один из них приехал из Горной Шории, из очень малочисленной этнической группы, внешне был похож на китайца, ему тоже припечатали прозвище Мао, так он, в конце концов, стал отзываться на присвоенное прозвище и никогда не обижался. Большая группа ребят прибыла из Кемеровской области из разных населенных пунктов.
Среди прибывших были интересные, оригинальные личности и даже встречались весьма экзотичные персоны. Вот об этих необычных представителях нашей группы я и продолжу своё повествование.
Как звали этого гиганта, прибывшего с Кузбасса из шахтерского городка, я уже не помню. Не запомнил, наверное, потому что, когда он протиснулся в дверной проем нашей комнаты в общежитии, и, заполнив ее своей фигурой на четверть объема (во всяком случае, нам с моим соседом по комнате, так показалось), мы сразу на свой страх и риск окрестили его Тарзаном. Ростом он был под два метра, сложен пропорционально, широк в плечах, довольно упитан. Как выяснилось позже, весил юноша почти сто пятьдесят килограммов. За время пути к месту назначения оброс щетиной цвета воронового крыла, которая покрывала значительную часть лица. Прическа была короткая, волосы того же цвета, что и щетина на лице.
Знакомство было весьма необычным. Мы, как кролики в берлоге у медведя, молча наблюдали за его движениями, не решаясь приступить с расспросами, которые обычно обрушивали на вновь прибывших. Тарзан, несмотря на его габариты и угрожающий внешний вид, оказался весьма подвижным, легок в движениях и, к нашему удивлению, компанейским парнем. Первым завел дружелюбный разговор. Занял свободную кровать у окна. Кровать была коротка для его роста, и он с легкостью выломал железные прутья панцирной кровати, освободив место для ног.
Одновременно с Тарзаном прибыл его земляк, полная противоположность гиганту. Его звали Володя, мелкий парнишка, чуть выше полутора метров, с серьёзным выражением на лице. Аккуратный и рассудительный малый. Держался он с достоинством без суеты, несмотря на свои габариты, особенно на фоне гиганта-земляка. Как водится, противоположности притягиваются друг к другу, так и в дружбе Тарзана и Володи наблюдалась полная идиллия. Володя занял кровать рядом с земляком. Теперь наша комната была укомплектована.
Кроме меня, четвертым жильцом был мой тезка Сашка Лукин, парень из Анжеро-Судженска. Красавцем его не назовёшь, но было в нем какая-то чертовщинка, за что любят юные девушки нашего брата. Весьма скрытная личность, вечно куда-то уходил, иногда с ночёвкой. Ему тоже дали прозвище Дон Жуан. Он слыл завоевателем девичьих сердец и не только сердец. Был случай, когда мы работали на полях подшефного совхоза на уборке картофеля, так Дон Жуан умудрился после полевых работ замутить роман одновременно с шестнадцатилетней школьницей и её тридцатипятилетней мамашей. На танцах он познакомился с юной особой, проводил ее до дома. Дом девушки находился в рабочем посёлке, километрах в семи от деревни, в которой мы работали и квартировались. Была ранняя осень, темнело рано, шел мелкий дождик, дорогу развезло, и его оставили ночевать. Мать юной Джульетты работала медицинской сестрой в психдиспансере, была не замужем. Накормив танцоров котлетами, заботливо принесенными из кухни лечебницы, дочурку мамаша отправила спать в детскую комнату, а жениха устроила на ночлег в своей светёлке, во избежание греха. Однако то, что считается грехом для дочурки, отнюдь не является грехом для молодой разведённой мамаши. Ночь была бурной! На следующий трудовой день производительность труда при сборке картофеля у Дон Жуана резко снизилась, и мы подтрунивали над ним по этому поводу. Особенно любопытные среди нас выпытывали подробности ночного похождения, он неохотно поделился, и мы, развесив уши, слушали его, удивлялись и тайно завидовали.
