Учебный процесс шёл своим чередом. Преподавательский коллектив был подобран на высшем уровне. Многие из них ранее читали лекции в вузах. По учебнику нашего преподавателя, Думова Семёна Исааковича, «Электродуговая сварка» учились не только студенты профильных техникумов, но и институтов. А вот с преподавателем по «Контактной сварке» нам не повезло. Не помню, как его звали, он был такой аморфный, что трудно себе представить, как он устроился преподавателем. Одет неопрятно, брюки пузырями, пиджак покроя тридцатых годов, жёванный, цвет не определить. Внешне он был похож на Эльдара Рязанова, особенно когда тот играл роль участника собрания в собственной кинокомедии «Гараж», где проспал всё собрание, прислонившись к чучелу бегемота. В аудитории у нашего феномена чучела бегемота не было, но это не мешало ему дремать. Перед началом лекции он просил дежурного раздать каждому студенту, затёртый от времени картонный планшет с чертежом электрической схемы контактной сварочной установки и говорил: «Дерзайте! На зачёте проверю ваше усердие». Электрические схемы – чёрт ногу сломит. Затем он усаживался удобнее в кресле и спокойно закрывал глаза, дремал до звонка. Упаси боже, потревожить его дурацким вопросом!
Однажды принципиальная Маша Мелконян, комсорг группы и стипендиат Ленинского комсомола, спросила: «Почему вы не объясняете нам выданные схемы?» Горе-лектор на полном серьёзе ответил: «А зачем? Всё равно вы ничего не поймёте, может быть, они вам вообще не пригодятся по жизни. На работе вас научат чему надо». На экзаменах он тоже дремал. Оценки ставил по принципу: кто меньше вопросов задавал, тому трояк обеспечен железно, можешь вообще ничего не отвечать. Четвёрки ставил редко, а пятёрки только тем, кто тушью переводил на кальку чертежи электрических схем контактных сварочных установок для его личных целей.
Наступил час расплаты – экзамены. Тюфяк, так мы окрестили его, Марьям припомнил, выслушал её подробный ответ по всем пунктам билета и задал дополнительный вопрос: «Как поведёт себя реле Р-18 при коротком замыкании сети?» Мария зависла, несмотря на то, что по его предмету выучила всё от корки до корки. Он взял зачетку и влепил ей четвёрку. Другой бы радовался, а Маша рыдала от обиды. Кроме обиды был у неё и меркантильный интерес – стипендия Ленинского комсомола присуждалась раз в четыре года круглым отличникам, выполняющим общественные нагрузки и составляла пятьдесят рублей в месяц. Для примера – повышенная, для остальных отличников, была двадцать пять, а простая, для прочих, двадцать рублей. Так что терять половину дохода Марьям не хотела и заявила парторгу техникума Степанову Вениамину Геннадьевичу, что готова в его присутствии пересдать злополучный предмет. Парторг пристыдил узурпатора, объяснив ему, что этой выходкой он испортит реноме не только Маше, но и коллективу в целом. Против парторга не попрёшь, себе дороже. Слава богу предмет этот длился один семестр.
Куратором в группу назначили Александра Сергеевича Зеликсона. Он преподавал предмет «Автоматизация сборочно-сварочных работ». Ему было лет сорок пять, или немного больше. Личность оригинальная, занятия вёл интересно, внеклассной работой занимался увлечённо, постоянно организовал творческие вечеринки с танцами и без таковых, старался сплотить разношёрстный коллектив группы. Это у него неплохо получалось.
Первая парочка – Николай Скобелев из Сестрорецка и Катя Шевченко из Гатчины – вступили в законный брак уже к концу первого года обучения. Мы шутили по этому поводу: «Парень с севера окольцевал девушку с юга».
