Пестрая уличная толпа включала в себя много иностранцев и представляла собой разнородную смесь из немцев, скандинавов, поляков с некоторыми вкраплениями британцев. Часть носила домотканую одежду, другие щеголяли в джинсах или кожаных штанах, но часто встречались покупные, а иногда и сшитые на заказ костюмы. В те годы одежду никто не гладил, это считалось признаком того, что человек не у дел, таким образом, даже самые дорогие брюки не имели стрелок.
Игроки, скототорговцы, местные бизнесмены одевались весьма прилично, и даже простые скотоводы вне пастбищ облачались во все лучшее, что имели. Никто не носил рабочую одежду в городе, если, конечно, было во что пере одеться.
Здесь же в фургонах со своими женами и детьми расположились несколько фермеров. Большинство из них обувались в сапоги без каблуков, форсили подтяжками и имели мало общего с ковбоями. Старые кабаки в квартале Фишера ликвидировали, а в их помещениях по лицензии открылись салуны.
Стоило вот так постоять и посмотреть на проходящих мимо людей. Чем лучше человек был одет, тем больше на него обращали внимания.
— Как ты намерен получить назад свою шляпу? — спросил Джим.
— Попытаюсь решить вопрос мирным путем. Но если они захотят скандала, то получат его.
Джим смерил меня пристальным взглядом:
— Да ты хоть умеешь обращаться с револьвером? — Он закурил самокрутку. — Если недостаточно ловок, тебе лучше не возникать, уж поверь мне. Энди Миллер — парень не промах, и тот, что ездит на вороном, скорее всего не хуже, а может и лучше.
— Умею, умею! — успокоил я его. — Правда, не знаю, достаточно ли хорошо. Боюсь, для того чтобы это выяснить, придется рискнуть. Но если случится стрельба, то по их вине. Хотя я, кажется, знаю, как можно получить шляпу мирно.
— Что же мы будем делать?
— Ждать. И тем временем попытаемся выяснить, где наше стадо.
— А куда они направлялись? — спросил Джим. — Они собирались здесь торговать?
Тот же вопрос я задавал себе сам. Что бы они получили, продав скот в Абилине? Я был единственным, кто имел бы от этого прибыль. Но по их сведениям, я погиб. Может, они решили распродать все, да и делу конец, но не исключено, что воскресили свою прежнюю мечту.
— Они говорили о какой-то зеленой долине на Западе, — объяснил я, — о которой им кто-то рассказывал.
Джим усмехнулся:
— Разве все мы ищем не то же самое? Какую-нибудь зеленую долину, обетованный рай.
Вдруг на улице появился высокий, хорошо сложенный мужчина с длинными усами, в черном, на заказ сшитом костюме с красным ремнем, за которым виднелись револьверы. В своей знаменитой черной шляпе Дикий Билл двигался в нашем направлении, и я стоял как раз к нему лицом.
Он посмотрел прямо на меня. Я был приезжим, но в его глазах даже не мелькнуло и тени беспокойства, только та спокойная заинтересованность, которую он проявлял к каждому. Я знал, что он хороший человек. Это чувствовалось.
— Мистер Хикок? — обратился я.
— Да.
— Мистер Хикок, меня зовут Отис Том Чэнси. Я хотел бы с вами поговорить.
Он перевел взгляд на Джима Бигбеа.
— Привет, Джим, — негромко произнес он, — это твой друг?
— Да, мой друг.
Он снова повернулся ко мне:
— Так в чем же дело?
Вкратце я рассказал ему о том, как угодил в засаду и как пропала моя шляпа. Я объяснил ему, кто это сделал и что за человек Энди Миллер. А также объяснил, каким образом надеюсь получить свою шляпу обратно.
Он слушал, внимательно глядя на меня, потом спросил:
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
— Затем, что я в вашем городе. Вы здесь поддерживаете порядок, а я уважаю Закон. Если человек, который все это сделал, предпочтет неприятности, он сможет получить их за городом. Я хочу, чтобы вы знали: я не ищу проблем. Но мне нужна моя шляпа и то, что в ней.
— У тебя есть доказательства, что это твоя шляпа?
Тогда я рассказал и про это, и про расписку о продаже.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я буду рядом.
Он продолжил свой путь, а я посмотрел на Джима.
— Ты не говорил мне, что знаком с ним, — заметил я.
— Я не думал, что это имеет значение. Мы вместе служили разведчиками в армии несколько лет назад. Он хороший человек.
И тут я увидел их.
Три человека вместе вышли из салуна: один — коренастый, короткий, в порванной сзади жилетке; другой — худой, жилистый, с холодным лицом, рыжей щетиной и редкими веснушками; а третий — высокий, смазливый, беспутного, лихого вида. На нем-то и красовалась моя шляпа.
Джим Бигбеа встал, закрывая мне обзор.
— Не смотри на них, — сказал он. — Это Кэкстон Келси.
В этих краях я о многих не знаю, но про Кэкстона Келси, отъявленного головореза и страха Господня во всех отношениях, слыхал еще по дороге на Санта-Фе. По имеющимся сведениям, он убил шестерых или семерых, и считалось, что с ним лучше не связываться. Так что я тихо стоял и думал.
