— Есть какое-нибудь ранчо к западу отсюда? — спросил я Джима.
— Я о таком не знаю.
Несколько минут мы ехали молча, потом он сказал:
— Раньше в здешних краях вплоть до Элкхорна водились дикие лошади, правда они обитали немного южнее. В былые времена их поголовье достигало нескольких сот, но я встречал лишь два табуна по двадцать — тридцать голов в каждом. Может, остальные переместились на запад?
— Думаешь, можно нескольких отловить?
— Стоило бы попробовать, — предложил он. — Нам ведь нужны свежие лошади.
Том Хакер оказался среди нас лучшим поваром и мало-помалу всю стряпню взял на себя. Мы были всегда наготове, и нам удавалось разнообразить наше меню. Иногда нам доставалась нога вилорога, куропатка или пара диких индеек.
В полдень мы подошли к большому ручью, глубина которого, однако, тоже едва достигала колена. Полторы мили брели на северо-восток по его руслу, а потом вышли на берег, наткнувшись на отличное место для лагеря. Вокруг росли редкие тополя, много ив и разных кустов. Выпас оказался превосходным, потому что располагался вдали от всех троп, по которым гоняли скот. Путь на запад через Небраску проходил севернее, и никто не ездил в ту область, по которой мы теперь путешествовали.
К ночи Хэнди Корбин подстрелил двух куропаток. Он увидел их, выхватил револьвер и всадил две пули так, что оба выстрела слились в один. Куропатки находились от него в добрых тридцати ярдах, но револьвер он достал мгновенно и уложил обеих. Я заметил, как Хакер обменялся взглядом с племянником. Это была превосходная стрельба по любым меркам.
Первый, кто приходил в лагерь, сразу же начинал разводить костер. В тот вечер таким дневальным оказался я. Наломав веток с упавшего сухого дерева, собрав кору и листья, я разжег огонь. Потом заготовил сучья впрок, сел на лошадь и помог загнать стадо.
Это была укромная стоянка, которую с одной стороны закрывали густые заросли, а с другой — высокий берег у излучины ручья. Но самое главное — чтобы обнаружить лагерь, в него следовало войти. И все же я беспокоился. Мы прошли далеко и большую часть пути прятали след, но полностью спрятать след стада невозможно, все зависит от того, насколько его желают найти.
Обглодав говяжью кость, Хакер швырнул ее в кусты и вытер ладони травой.
— Чэнси, ты решил, куда мы едем? — спросил он. — Я хочу знать, выбрал ли ты место?
— Я никогда не был в Вайоминге.
— Значит, у тебя нет своего мнения?
— Совершенно верно. Я собираюсь разместить скот на хорошем пастбище с водопоями, до холодов построить все необходимые сооружения и пустить в дело. Планов, как видишь, много, и я рад любому предложению.
— Несколько лет назад я служил здесь в армии, — сообщил Хакер. — Всю эту местность разделяет огромный вал, на протяжении многих миль имеющий лишь один проход, через который течет ручей. А за этим валом раскинулся чудный край.
— Что ж, посмотрим, — согласился я, — или пройдем дальше. Но, похоже, это то, что нам нужно.
Мы легли спать, а через какое-то время я проснулся и услыхал, как Коттон Мэдден напевает «Охотники из Кентукки». Я так и лежал, прислушиваясь к его тихому, чистому голосу и глядя в костер. Потом стал вспоминать Китти Данверган из Теннесси.
Сколько времени пройдет, пока я снова увижу ее? Сильно ли она переменится? И как изменюсь я сам?
— Перемены будут заметные, — вполголоса сказал я себе. — Для них есть все основания.
Наше путешествие казалось весьма однообразным. День за днем мы продвигались на запад. Каждые сутки отличались лишь пройденным расстоянием, выпасом, который нам удавалось найти, и водопоем.
Следы людей нам пока не встречались, и чем дальше мы уходили на запад, тем беднее становилась трава и песчанее почва. Нам часто попадались следы диких лошадей, а вилорогов мы видели каждый день, а иногда каждый час.
Мы гнали скот, пели песни, по вечерам болтали у костра и понемногу узнавали друг друга. Том Хакер оказался не только искуснейшим поваром, но и самым мудрым из нас. Коттон обладал чудеснейшим голосом и очень любил пошутить. Джим, бесспорно, превзошел всех как следопыт и наездник, и по части езды вслед за ним с небольшим отрывом шел Коттон. Хэнди Корбин, по общему мнению, считался наилучшим стрелком, этого никто не оспаривал, даже я.
Как-то не возникало споров о том, кто из нас самый сильный. Труд с детских лет, работа на флоте и в транспортной бригаде укрепили мою мощь, которая и без того досталась мне от рождения.
Иногда, сидя в седле, я размышлял о себе и страдал порой от того, что знаю слишком мало. Джим рассказывал мне о пастбищах, о растениях и животных. Он научил меня тому, чего я еще не знал про следы. Но я жаждал раздобыть книги, испытывал зависть к тем, кто учился и ходил в школу.
Конечно, по-своему, я в чем-то вырос. Став хозяином, почувствовал свою ответственность. У меня были люди, лошади, скот… Моя обязанность — о них заботиться. Еще предстояло найти подходящее место для нашего с Тарлтоном ранчо и не ошибиться.
