– Пожизненного содержания хватит, чтобы заплатить за лечение. А вы, господа, выплатите ей содержание.
Адвокат поджал губы, и рот его вытянулся в плотную маленькую линию. Он посмотрел на Джуда:
– Сколько?
– Сколько? – повторил Джуд. – Вы уже сказали мне, сколько. Эти господа готовы оплачивать лечение Натали Парнелл независимо оттого, во что оно обойдется им.
– А обойдется оно?.. – опять спросил адвокат.
Джуд протянул ему сложенный пополам листок бумаги.
Все трое всматривались в него в течение нескольких минут, как будто решали сложное уравнение, а не разглядывали самые обычные цифры. Адвокат хорошо подготовил клиентов. Мужчины сохраняли спокойствие.
Видимо, торговля предстояла долгая. Джуду было достаточно один раз взглянуть на их лица, чтобы понять – сыгран лишь первый раунд. Но у него осталась одна зацепка – срок, который он определил им до конца недели. И этот срок был очень близок, быть может, ближе, чем им казалось. Джуду предстояло, употребив тончайшие способы давления и использовав до конца силу убеждения, чтобы закончить переговоры сегодня же. Но он набрался терпения и наблюдал за тем, как адвокат снова разглядывает свои карманные часы.
Было десять сорок вечера. Он не знал, во сколько он отсюда уйдет, но знал, с чем.
И, как всегда, все вышло так, как он задумал.
Знакомые улочки студенческого городка зловеще петляли, когда Джордан, сидя в машине рядом с Шейлой, печально возвращался домой. По этим тротуарам они бродили тысячу раз вместе с Натали. Каждый угол был чем-то памятен, каждый дом стал свидетелем их бессчетных ночных прогулок, каждая ступенька Райкен-Холла была связана с прошлой жизнью, которая так внезапно оборвалась. Оттого что все здесь было точно таким, как прежде, но только без нее, становилось еще больнее. Когда они проезжали мимо винного магазина, Джордан резко затормозил. Шейла едва успела ухватиться за приборную доску, чтобы удержаться на сиденье.
– Если ты надумал совершить самоубийство, Джордан Бреннер, то в следующий выделывай смертельные трюки без меня.
Шейла повернула голову и посмотрела на Джордана. Три года мысль о нем не давала ей покоя. Для нее в общем-то по-прежнему оставалось загадкой, что помешало им тогда понять друг друга. Разумеется, его сердцем завладела Натали. Но они с Джорданом так и не объяснились, и ощущение какой-то недосказанности, незавершенности не проходило. Ей было интересно – чувствует ли это и он. Вот они сидят вдвоем в машине, и трагедия Натали Парнелл тяжким бременем легла на их плечи. Последние несколько недель были сплошным кошмаром. Но сейчас Шейла поняла, что надо действовать, настало время решать. Джордан подавлен и измучен, его надо утешить. Шейле показалось, что он готов смириться с тем, что случилось. Натали уходила из его жизни.
Джордан вышел из машины и направился в магазин. Шейла поспешила за ним. Он взял с полки самую большую бутылку бурбона и поставил на прилавок. Шейла впервые за три года тронула его за руку.
– Это не выход.
– Мне нужен анестетик, – ответил Джордан, – чтобы снять боль.
– Боль не пройдет, милый, просто ненадолго притупится.
Шейла взяла его теперь обеими руками за плечо и повернула к себе лицом. Она забыла, каким он был сильным. Джордан попытался отвернуться, но она храбро зажала его лицо между своих ладоней, и пальцы ей оцарапала щетина.
– Мне надо отупеть, – ответил он и коснулся ее пальцев, – у меня не осталось живого места.
Шейла сама не знала, как это у нее получилось, но, не успев подумать, она поднялась на носочки и поцеловала его в лоб. Старое, глубокое, затаенное чувство проснулось и завладело ею, но она постаралась быстро взять себя в руки. Стоявшая на прилавке бутылка виски послужила хорошим предлогом, и, опустив руки, она потянулась за ней.
– Думаю, хватит на двоих, чтобы залить горе?
Джордан невесело кивнул.
Шейла опустила голову, ей не хотелось навязываться. Ей надо было, чтобы ее пригласили.
– Ты возражаешь против компании?
– Да нет, – ответил он, и в голосе его слышалось равнодушие.
Забрав у нее бутылку, он пошел к машине, предоставив ей самой расплатиться. Шейла поняла, что Джордан не отдает себе отчета в том, что он делает, и все же прямой отказ был бы обиднее. Пожалуй, отказа она бы не вынесла. Она оставила деньги на прилавке и бросилась вслед за ним.
Три года миновало с тех пор, как она последний раз была в комнате Джордана. Идя за ним через холл, она заметно разволновалась, но он, похоже, ничего не заметил. Здесь ничего не изменилось. Стены приятного светло-кремового оттенка увенчивала красивая лепнина. Тяжелые деревянные двери комнат едва умещали имена студентов всех предыдущих выпусков. Шейла обернулась и поглядела через пустынный коридор на противоположную стену, где в тусклом свете свисавших с потолка больших круглых плафонов виднелся портрет ее деда.
– А, вот и Судья, – произнесла она, удивляясь, что совсем забыла про то, что он висит тут, и радуясь, что есть за что уцепиться, чтобы нарушить тишину.
Джордан обернулся.