– Это безумие. Я не пойду на подобную низость. Это подло. Это ребенок Натали. Он принадлежит ей и Джордану!
Джуд наблюдал за ней, ожидая, чтобы захлестнувшие ее чувства выплеснулись наружу. Как обычно, он выждал, зная, что ей надо дать сначала успокоиться, а затем продолжать. Правда, две минуты показались ему очень долгими.
– Ваша близость с Джорданом была полной, если я правильно понял?
Шейла стала немного спокойнее, но все еще возбуждена.
– Я понимаю, на что ты намекаешь, но ни за что не поддамся на твои уговоры. Одно дело обмануть подружку, совсем другое украсть у нее ребенка!
Джуд снова превратился в опытнейшего юриста и пустил в ход непревзойденную силу убеждения.
– У Натали не осталось ни малейшего шанса выжить. Ребенок отнимет у нее последние силы. Это дитя никогда не узнает своей матери. – Он выдержал паузу, прежде чем нанести последний, сокрушительный удар. – Вспомни, как ты сама росла, лишившись матери в раннем детстве.
Это был запрещенный прием, и, хотя Шейла это отлично понимала, он безошибочно сработал. Глубоко затаившаяся боль всколыхнулась вновь.
– Ребенок вправе иметь свою семью, и именно ты можешь сделать так, чтобы у него появилась семья.
– Ребенок? Я? – Все это звучало неправдоподобно. Прошло уже много лет, с тех пор как ей объяснили, что у нее никогда не будет собственных детей, и за это время она постепенно смирилась со своей трагедией. Конечно, всегда оставалась возможность взять ребенка на воспитание, но Джуд, судя по всему, имел в виду совсем другое. Шейла опустила голову, чтобы отец не мог видеть ее лица. Он всегда умел читать ее мысли, и это помогало ему решать за нее. Ей нужно было хотя бы несколько минут, чтобы суметь во всем разобраться самой. Ребенок. Сердце у нее до того сжалось, что ей показалось, оно вот-вот остановится. Крохотное, забавное существо в ползунках, которое будет любить ее, зависеть от нее и которое будет обожать она...
– Если это будет мальчик... могу я... могу я назвать его Адамом? Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня был сын, которого будут звать Адамом.
Джуд подошел к своей дочери, и Шейла позволила ему себя обнять. Она вновь почувствовала, какой он сильный и могущественный, какая он для нее опора, и закрыла глаза, упиваясь его восхитительной надежностью. «Джуд Райкен дел не проигрывает, – говаривал он, – для того и работает». У Шейлы не должно быть сомнений в том, что он всегда сумеет ее защитить и все устроить.
– Адам – превосходное имя для мальчика, – сказал он.
Шейла улыбнулась.
– Я буду звать его Адам Райкен Первый.
Ее последнее замечание обескуражило Джуда. Очевидно, она все же не могла взять в толк, что именно он намеревался сделать. Ладно, у нее еще будет время. Самое главное, что теперь он уверен, – Шейла готова иметь ребенка.
– Да, – отозвался он, – звучит красиво. Они еще раз обнялись, и размечтавшаяся Шейла принялась болтать о детской, об игрушках, одежках и бело-голубых обоях.
– У него будет все, что надо, – заверил ее отец, после того как ее прежде запретные мечты о материнстве расцвели пышным цветом. Сейчас ее лицо было полно жизни, глаза сияли, щеки разгорелись. Она не выглядела так хорошо уже много недель.
– Адам Райкен, – повторила Шейла, – восхитительное имя. – Она посмотрела на отца: – Ты уверен, что тебе нравится?
Джуд рассеянно кивнул, но он уже не слушал ее. Он думал сейчас о Джордане Бреннере, вернее, о том, как и когда лучше преподнести ему новость. Пожалуй, это была труднейшая часть задачи, и время здесь было решающим фактором. Если Джордан узнает сейчас – весь его план полетит к черту, потом – может быть будет слишком трудно подгадать. И он в конце концов остановился на том, что Джордан должен получить телеграмму через три месяца, в точно выбранный день.
Все вышло именно так, как он решил.
Чэпл-Хил пережил семь весен, почти не изменившись. Вечно юные студенты приезжали в город полные надежд и покидали его через четыре года полные юношеской самонадеянности. И хотя товары в магазинах подорожали, ценные бумаги подешевели, свободный дух учености продолжал витать над Чэпл-Хилом, ставя его в особое положение. В городе поднялось несколько новых зданий, а один из множества разношерстных книжных магазинов закрылся, но ничто не могло изменить неподвластного времени изящества краснокирпичных зданий с колоннами, широких, окаймленных деревьями улиц и мягкой прелести свежего весеннего воздуха.
Джуд Райкен стал теперь президентом торговой палаты, казначеем яхт-клуба и подумывал о государственном посте.
Зять работал в его фирме, жил в двух шагах от него, внук ходил в детский сад, расположенный в десяти минутах ходьбы от его офиса.