К этому времени подруги подъехали к нужному дому.
– Тупиковая улица, дом пять, корпус три, – прочитала Инна по бумажке. – Да уж, название говорит само за себя.
Подруги доехали до дома номер три и вышли из машины. Дальше дороги не было. Повсюду громоздились такие горы строительного мусора и прочего хлама, успевшего местами порасти свежей травкой, что проехать через них даже на «БМВ» было решительно невозможно.
– Вот дом пять! – радостно воскликнула Юля, завернув за угол.
– Но это его второй корпус, – сказала Мариша, посмотрев на табличку. – А где же первый?
– Какая разница, если нам нужен третий? – рыкнула Инна.
Поколесив немного, подруги все же нашли первый корпус пятого дома, представлявший собой полуразрушенное деревянное здание неведомого назначения.
– Странно, первый корпус совсем древний, второй корпус построен лет пять назад, но третий словно сквозь землю провалился.
– Может быть, он еще не построен? – предположила Юля.
– Скажешь тоже! – воскликнула Инна. – Как же тогда в нем мог бы жить Никита?
Юля молча пожала плечами, с тоской глядя на густые заросли, покрывавшие подножие мусорной горы. Выпитый пепсик настойчиво просился наружу.
– Я на минуточку, – наконец не выдержала она и стрелой метнулась к зарослям.
Обратно она появилась только через десять минут.
– Что ты там делала так долго? – набросилась на нее Мариша.
– Мы уже хотели отправляться на поиски, – добавила Инна.
– Ликуйте! Я нашла третий корпус! – торжественно блеснув глазами, заявила им Юля.
– Странно, я думала, что ты ходила за другой надобностью, – хмыкнула Мариша.
– Не болтайте, а идите за мной, – велела им Юля.
– Куда? – удивилась Инна, так как Юля настойчиво рвалась в машину. – Только пепси с собой возьму, и пойдем, – пояснила ей Юля.
– Ты еще не напилась? – хмыкнула Инна, но Юля только отмахнулась и полезла в машину за своей бутылкой.
– У меня стресс, – пояснила она.
Затем подруги перелезли через мусорные завалы, в которых была протоптана узенькая тропинка, и оказались перед одноэтажным домиком, больше напоминающим сторожку, чем жилой дом. Тем не менее на нем красовалась сделанная белой краской надпись, что это строение и есть искомый корпус номер три.
– Ну и ну! – фыркнула Мариша. – Если не знать, ни за что не догадаешься, что тут может быть дом.
– Должно быть, сторожка осталась после строительства, – предположила Инна. – А снести ее не удосужились.
Подруги подошли к домику и попытались найти звонок. Его не было. Тогда подруги просто постучали. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге возникло длинное существо в черных джинсах и таком же черном свитере.
– В-вам к-кого? – заикаясь, спросило существо.
– Вы Никита? – обрадовалась Инна, узнав его голос.
– Н-ну д-да, – кивнул парень, и вдруг глаза его заблестели.
Он углядел в руках Юли бутылку с пепси.
– Вы фотограф? – уточнила у него Инна, вытаскивая из сумки журнал с фотографией Юлиной террористки. – Вы делали эту фотографию?
Никита молча кивнул, не сводя алчного взгляда с бутылки в руках Юли.
– Хотите? – великодушно предложила Юля.
– Ага! – с жаром ответил Никита. – Вчера отмечали… так в горле словно наждаком надрали. И голова раскалывается. И в желудке…
Не договорив, что именно отмечали и что стряслось с его желудком, парень выхватил бутылку из рук Юли и несколькими мощными глотками опорожнил ее. Удовлетворенно крякнув, он вытер рот и посмотрел на подруг дружелюбным взглядом.
– Кто эта девушка? – спросила у него Инна, ткнув пальцем в перекрасившуюся брюнетку. – Ты ее знаешь?
Никита взял из рук Инны журнал, внимательно изучая изображение.
– Его вот дочь, – наконец изрек он, ткнув пальцем в толстого дядьку, у которого на лице, казалось, отразился весь его банковский счет с многочисленными нулями.
– А он кто? – спросила Инна.
Фотокорреспондент посмотрел на нее с таким видом, словно она сморозила невесть какую глупость. Следом в его глазах мелькнула жалость, и он сказал:
– Заходите!
Подруги с некоторым трепетом прошли за ним в дом. И миновав длинный темный коридор, в котором пахло сложной смесью плесени, пыли, старых тряпок и сгоревшей картошки, оказались на кухне. Доски пола на каждом шагу жалобно стонали и потрескивали. Со стен свисали гирлянды паутины, неведомо как образовавшиеся в этом относительно новом здании. Отказавшись от липких даже на вид от непросыхающей масляной краски табуреток, которые им предложил их странный новый знакомый, подруги с изумлением принялись озираться по сторонам.
Кухня была перегорожена на две части ситцевой занавеской, первоначальный цвет которой с трудом угадывался под толстым слоем осевшего на ней жира и грязи. В первой половине располагался стол и шкафчики с посудой. А во второй была газовая плита, допотопный холодильник, издававший жуткие стоны и дрожавший так, что тряслись стены и с неокрашенного потолка сыпалась потрескавшаяся штукатурка, и раковина, из которой торчала гора немытой посуды с присохшими к ней намертво остатками пищи.
– Ч-чаю? – предложил Никита, с готовностью извлекая откуда-то из замызганной тумбочки закопченный чайник.
