Как и в августе 1914 г., первый наступательный план Черчилля для британского флота предполагал вторжение на Балтику. Он предложил провести морскую экспедицию в составе двух линкоров, вооруженных 15-дюймовыми пушками, для обозначения угрозы морскому побережью Германии. 12 сентября он изложил свою идею советникам, указав датой желательного осуществления этого плана март 1940 г. «Я предлагаю эти идеи к вашему рассмотрению, – написал он, – в надежде на готовность преодолеть все трудности». Через два дня он настоятельно просил Военный кабинет использовать всю наступательную мощь британской авиации для ударов по немецким предприятиям, производящим синтетическое горючее, которые расположены «в удалении от гражданского населения». Кингсли Вуд в ответ заявил о необходимости держать «малые и разрозненные военно-воздушные силы» Британии в неприкосновенности до тех пор, пока нет угрозы самой Британии. Он сказал, что к марту 1940 г. положение «неизмеримо улучшится».
15 сентября Черчилль доложил Чемберлену об обнаружении «большого количества артиллерии военного времени», которое он сам отправил на хранение в 1919 г. Пушки и боеприпасы, которые он, как министр вооружений, в то время направил на склады, теперь могли представлять «серьезное подспорье не только для наших небольших экспедиционных сил, но и для великой армии». Вечером Черчилль на поезде отправился на военно-морскую базу в Скапа-Флоу, где в очередной раз убедился в очень медленном процессе предвоенной подготовки. Оборонительные сооружения Скапа не могли быть подготовлены ранее весны 1940 г. Он также выяснил, что во флоте недостаточно эсминцев для сопровождения каждого линкора.
Черчилля беспокоило то, что немцы осуществляют жизненно необходимые поставки железной руды из Швеции железной дорогой в норвежский порт Нарвик, откуда по норвежским территориальным водам перевозят ее на юг, в Германию. 19 сентября на совещании Военного кабинета Черчилль предложил заминировать прибрежные воды Норвегии, чтобы вынудить корабли с железной рудой выходить в открытое море, где их легко было топить. Никакого решения принято не было, но в ходе дискуссии о возможном действии британской авиации против Германии Сэмюэл Хор сообщил коллегам: «при существующей программе должно пройти значительное время, прежде чем мы достигнем хотя бы паритета с Германией». Пять лет назад Хор был среди тех, кто самым активным образом оспаривал мнение Черчилля о том, что Британия не имеет с Германией паритета в воздухе.
Тем временем на востоке Россия, действуя в соответствии со своим августовским пактом с Германией, быстро вошла на территорию Польши, уничтожив все возможности ее восточных провинций к сопротивлению. У поляков, зажатых между превосходящей мощью немецкой военной машины и наступлением русских, не осталось иного выхода, кроме как признать поражение и расчленение страны. Видя активное взаимодействие России и Германии, Черчилль отказался от своего плана направить британский флот на Балтику. «Но, – сказал он Паунду, – поиск возможностей морского наступления должен быть продолжен».
26 сентября Черчилль выступил в палате общин с кратким обзором войны на море. Он сказал, что система конвоев уже действует, но нельзя забывать, что «война полна неприятных сюрпризов». Он повторил тему своего выступления в Мэншн-хаусе в октябре 1914 г. «Мы должны стремиться к победе». После его выступления Гарольд Николсон записал в дневнике: «За эти двадцать минут Черчилль стал ближе к посту премьер-министра, чем когда-либо ранее. В кулуарах даже сторонники Чемберлена говорили: «теперь мы нашли своего лидера». Ветераны парламента признавались, что никогда еще не видели, как одна-единственная речь может изменить настроение всей палаты».
Бывшие критики теперь увидели достоинства Черчилля. «Уинстон – единственный министр в кабинете, способный убедить и вдохновить наш народ, – написал 30 сентября Томас Джонс другу. – Премьер заторможенный, тупой и говорит о стойкости и победе в самых пораженческих тонах».
1 октября Черчилль первый раз за время войны выступил по радио. О поражении Польши он сказал: «Она поднимется снова как скала, которую на время накрыло приливом, но она остается скалой». Что касается флота, он уже начал вести активные боевые действия против немецких подводных лодок и «охотится за ними днем и ночью. Я не скажу безжалостно – упаси Бог нас от такого отношения, – но ревностно и не без удовольствия». Война может продлиться как минимум три года, но Британия будет сражаться до конца «с убеждением, что мы являемся защитниками цивилизации и свободы».
