В этот уик-энд Черчилль был оживлен и общался с гостями Чекерса в неформальной обстановке. 13 октября он сказал им: «Живой гунн – это война в перспективе». Он также заметил, что «нынешняя война очень подойдет англичанам, как только они к ней привыкнут. Они предпочтут все пойти на фронт и принять участие в обороне Лондона, нежели безнадежно наблюдать за массовой бойней, как при Пасхендале». Когда стала ощущаться нехватка снарядов, он распорядился, чтобы зенитки стреляли холостыми зарядами, издающими очень громкий звук, дабы «избежать удручающей население тишины». Холостые заряды должны были также сбивать с толку немцев «вспышками на земле» и в то же время заставить их «меньше думать о наших атакующих истребителях».
Немецкие налеты продолжались. 14 октября, когда Черчилль ужинал в небольшой комнате, специально выделенной для него на Даунинг-стрит, 10, бомба упала на Плац-парад конной гвардии. Он немедленно приказал дворецкому, повару и прислуге перенести всю еду в столовую, покинуть кухню и укрыться в подвальном убежище. Через три минуты от второй бомбы, упавшей в пятидесяти метрах во дворе со стороны здания, выходящего на Казначейство, кухня разрушилась. Предчувствие Черчилля спасло его штат. Через два дня еще от одной бомбы, упавшей во двор, погибли четыре человека, укрывавшиеся в подвале Казначейства. 17 октября, когда количество только гражданского населения, погибшего в Лондоне, достигло 10 000, один парламентарий в курительной комнате палаты общин обратился к Черчиллю с просьбой предпринять ответные действия. Он ответил: «Это военные действия, а не гражданская война. Вы и кто-то еще, возможно, хочет убивать женщин и детей. Мы хотим (и преуспеем в нашем желании) уничтожать немецкие военные объекты. Я уважаю вашу точку зрения. Но мой девиз – дело прежде всего».
21 октября Черчилль узнал, что потоплено 500-е британское торговое судно. В пересчете на тоннаж Британия потеряла 2 миллиона тонн. «Это сильно угнетает премьер-министра», – записал Колвилл. В этот день в Атлантике немецкая авиация атаковала два грузовых конвоя, идущие из Канады, потопив 17 кораблей в одном и 14 – в другом. В этот вечер, выступая с радиообращением к французам, он сказал: «Мы в Лондоне ждем давно обещанного вторжения. И рыбы тоже».
Говоря о Франции, Черчилль заявил: «Я никогда не поверю, что она
На этой неделе и следующей Лондон подвергался ожесточенным бомбардировкам. За последнюю неделю октября в Британии погибло более 800 гражданских лиц, в том числе 50 лондонцев, укрывшихся под железнодорожным мостом, принявшим на себя основной удар. Число месячных потерь перевалило за 6000. В этот момент непрестанных и разрушительных бомбежек вторжение немецких войск представляло наибольшую опасность. Тем не менее 27 октября немецкое командование направило совершенно секретную директиву всем войскам, сосредоточенным у берегов Ла-Манша, «продолжать подготовку согласно плану». Сообщение, зашифрованное «Энигмой», было немедленно перехвачено британской радиоразведкой и через несколько часов расшифровано в Блетчли-парк. Изучавшие это сообщение пришли к выводу, что вторжение вряд ли состоится в ближайшее время, если все еще продолжается «плановая подготовка».
28 октября воздушная фотосъемка, существенный компонент всех разведывательных действий, зафиксировала заметное перемещение немецкого флота к востоку, прочь от Британии. Это, в сочетании с сообщением предыдущего дня, стало решающим. Гитлер не планировал вторжение в Британию в этом месяце, а с учетом приближающейся зимы, вероятно, не собирался этого делать как минимум в ближайшие четыре-пять месяцев. 2 ноября в Чекерсе Колвилл, которому не были известны подробности, записал, что Черчилль «считает, что вторжение отменяется».
Черчилль испытал существенное облегчение, но в этот же день, 28 октября, когда появилось второе подтверждение, что Гитлер не строит планов вторжения, войска Муссолини вторглись в Грецию. Итальянская авиация бомбила Афины. «Значит, мы должны бомбить Рим», – немедленно отреагировал Черчилль в записке новому начальнику штаба авиации сэру Чарльзу Порталу. На самом деле через три дня бомбардировке с воздуха подверглись военные объекты в Неаполе. Был нанесен удар и по Берлину. «Бомбардировки Германии прискорбно малы», – отметил Черчилль.
