Совместная позиция Идена, Дилла, Уэвелла и Смэтса оказалась решающей. 7 марта в Военном кабинете первым из министров выступил Эрнест Бевин, поддержавший оказание военной помощи Греции. Черчилль сказал, что, по его мнению, следует «не падая духом идти вперед». Присутствовавший на заседании Роберт Мензис согласился с Черчиллем; это было совсем не похоже на отказ Австралии участвовать в Чанакских договоренностях 1922 г. Разногласий не возникло. Более 60 000 британских, австралийских и новозеландских солдат должны были получить приказ отправиться морем из Египта в Грецию. Вечером Колвилл записал в дневнике: «ПМ очень доволен. Он испытывает облегчение оттого, что важнейшее решение принято бесповоротно». Этим вечером Черчилль испытал облегчение и от звонка Гопкинса из Вашингтона. Он сказал, что сенат принял закон о ленд-лизе 60 голосами против 31. «Слава Богу за вашу добрую весть», – телеграфировал Черчилль Гопкинсу на следующий день, а Рузвельту написал: «Вся Британская империя будет молиться за вас и американский народ за эту очень существенную помощь в тяжелые времена».
За последующие шесть месяцев Британии было «выделено» 4 736 000 долларов для продолжения «сопротивления агрессии». Это сумма, составляющая долг Британии за оружие, боеприпасы, самолеты и транспортировку всего произведенного в Соединенных Штатах за этот период. При этом в частной беседе с коллегами Черчилль заметил, что вынужденная продажа британских активов в Соединенных Штатах означает, что «нас не просто раздели, но ободрали как липку», хотя американская программа кораблестроения покрывает «менее половины наших потребностей». В это же время на немецкой шифровальной машине «Энигма» сменили код, и в Блетчли больше не могли расшифровывать секретные сообщения немецкого флота. В результате немцы обрели решающее преимущество в битве за Атлантику.
«Потери кораблей велики, и на море нарастает напряженность», – пояснял Черчилль Рузвельту 10 марта. Через неделю специальный посланник Рузвельта в Лондоне Аверелл Гарриман был приглашен в Чекерс. Как и Гопкинс, он пользовался полным доверием Рузвельта; как и Гопкинс, он был решительно настроен на то, чтобы все британские потребности были удовлетворены. «Мы принимаем вас как друга, – сказал Черчилль. – Мы ничего не скроем от вас». Через три недели после прибытия Гарримана в Лондон Рузвельт согласился предоставить 10 американских морских катеров в распоряжение Британии для проводки конвоев.
19 марта Черчилль пригласил Гарримана на ужин на Даунинг-стрит. Вечером произошел очередной воздушный налет. Черчилль провел Гарримана на крышу здания Министерства авиации посмотреть на происходящее. «Это был фантастический подъем, – написал Эрик Сил, – по одной лестнице, потом по другой, длинной винтовой, через узкий люк прямо на крышу башни». В эту ночь погибло более пятисот лондонцев.
Немцы завершали планы вторжения в Грецию и собирались заключить альянс с Югославией. 22 марта Черчилль направил доктору Цветковичу, югославскому премьер-министру, многословное и пылкое послание, призывающее сохранять нейтралитет и, соответственно, подлинную независимость Югославии. «Этих злобных гуннов всего 65 миллионов, – писал Черчилль, – и большинство из них уже заняты покорением австрийцев, чехов, поляков и многих других древних народов, ныне запуганных и ограбленных. В Британской империи и Соединенных Штатах – почти 200 миллионов». Призыв не был воспринят. Через два дня доктор Цветкович отправился в Берлин и подписал пакт с Гитлером. Черчилль немедленно одобрил усилия СОЭ по активизации антигерманских настроений в Белграде и дал указание британскому посольству сделать все, что в их силах, чтобы предупредить прогерманские элементы о безрассудности их поведения. «Продолжайте докучать, приставать и кусать, – сказал он 26 марта послу мэру Рональду Кэмпбеллу. – Требуйте аудиенций. Не принимайте «нет» в качестве ответа. Вцепляйтесь в них, указывайте, что немцы уже начинают порабощать страну». Этим вечером власть в Белграде захватили антигерманские силы. «Югославия нашла в себе мужество», – отметил Черчилль.
Успехи и неудачи сменяли друг друга. В марте резко усилились налеты немецкой авиации на Британию. Погибло 4258 гражданских лиц. Но в последнюю неделю марта, благодаря перехвату и расшифровке совершенно секретных переговоров итальянской армии, британские войска нанесли поражение итальянцам в Эритрее и Южной Эфиопии. В ту же неделю, тоже благодаря взлому высококачественного итальянского шифра и с помощью авиации, недавно прибывшей в Грецию, британский флот потопил у Матапана три итальянских тяжелых крейсера и два эсминца. Но за одну неделю в Атлантике союзники потеряли 60 000 тонн грузов. В конце месяца в Средиземноморье затонул крейсер «Йорк». К счастью, из 600 членов экипажа погибли только два человека.
