Меньше внимания уделяется тому, что его узнаваемый стиль, особенно при изучении политики и культуры, стал общепринятым в современной дискуссии по этим вопросам. В таких изданиях, как
Не будет преувеличением сказать, что Черчилль и Оруэлл, наряду с многими другими личностями, способствовали возникновению условий для экономического бума конца XX в. Черчилль своими действиями в качестве одного из мировых лидеров военной эпохи сделал возможным послевоенный мир. Холодная война стала следствием Второй мировой, и исход этого конфликта был предопределен событиями 1940 г., в центре которых стоял Черчилль. Россия и Соединенные Штаты, тогда не находившиеся в состоянии войны, в конечном счете выиграли войну, но в 1940 г. Черчилль «единственный не потерял головы»[1142], по утверждению историка венгерского происхождения Джона Лукача (Лукаса), узника нацистов во время Второй мировой. Пожалуй, лучше всех эту мысль выразил британский писатель Пол Джонсон: «Каждый, кто ценит свободу в рамках закона и власть народа, волей народа и во имя народа[1143], найдет успокоение и поддержку в истории его жизни»[1144].
Экономический рост создал пространство для роста личностного и соответственно возможность творческого самовыражения. Крайне маловероятно, что фашизм или коммунизм смогли бы обеспечить бурный экономический рост до конца XX в. При всей своей агрессивной навязчивости интернет приносит больше пользы, чем вреда, проявлениям индивидуального в человеке. На протяжении бо́льшей части последних двух столетий нужно было обладать немалым достатком, чтобы стать издателем. Теперь это не так. Теперь каждый, у кого есть компьютер, может делиться мнениями, фактами и изображениями со всем миром. Оборотной стороной является возможность властей и корпораций наложить лапу на все эти данные и превратить интернет в подобие «телекрана», устройства двусторонней передачи информации из «1984», но еще более всеохватное – в гигантский механизм, соединяющий государственный контроль и капиталистическую коммерцию.
Оруэлл понимал, что люди могут стать рабами государства, но не предвидел, что они могут превратиться и в нечто другое, не менее ужасное, – в продукт корпораций, в источник данных, безостановочно добывающихся и распространяющихся повсюду. Нет никаких сомнений, он бы яростно критиковал подобные проявления.
Сталкиваясь с переломным моментом в истории, Черчилль и Оруэлл, во-первых, определяли его существенные стороны. Во-вторых, действовали согласно своим убеждениям. Они оказались в подлинно катастрофической ситуации, когда их образу жизни грозило исчезновение. Многие окружающие были уверены, что зло восторжествует, и пытались примириться с ним. Но не эти двое. Они действовали с отвагой и проницательностью. Нам стоило бы перенять у них этот мудрый двухэтапный процесс, особенно во времена сбивающих с толку кризисов: сначала тщательно выявить факты, затем действовать, исходя из своих принципов.
Они часто ошибались в своих оценках, но неустанно стремились докопаться до сути, что не менее важно в сложной ситуации[1145]. Особенно в этом отношении выделяется Оруэлл, никогда не оставлявший попыток разглядеть правду через нагромождения лжи, искажений и отвлекающих факторов. Вместо того чтобы подгонять факты под свои взгляды, он был готов изменить свои взгляды под давлением фактов.
Имея дело с терроризмом, глобальным потеплением, экономическим неравенством и расизмом, а также паникующими политиками и демагогами-лидерами, полезно помнить, как эти два человека реагировали на ошеломляющие события своего времени. Им особенно хорошо удавалось распознавать заблуждения собственного социального круга – умение всегда полезное, хотя и не способствующее налаживанию и поддержанию дружеских связей.
