«Весна не придет, если дети не будут рисовать солнце…» Не помню, где и когда я слышал эти слова, но они почему-то крепко врезались в память. Круг, нарисованный неопытной детской ручонкой, и бегущие во все стороны лучики… Конечно, это оно - ласковое, доброе, привычное солнышко, свет и тепло нашего чудесного мира.
Мне довелось увидеть Солнце другим.
Хорст отказался!.. Всякая новость на нашей меркурианской базе распространяется с быстротой молнии. Но эта расползлась среди людей медленно и тяжело, как туман. Сначала я не поверил, но мне достаточно было увидеть самого Хорста, чтобы убедиться: да, это так, он отказался…
Всякая новость на нашей базе вызывала шумное эхо дискуссий, споров, противоречивых мнений. Эта новость тоже вызвала эхо. Непривычное эхо - молчание.
«Чертяка» вполне оправдывал свое нелепое прозвище: пол под ногами ходил ходуном, то и дело ощущались сильные толчки. Молодой вулкан сравнительно недавно появился в окрестностях Желтого Плато, где были разбросаны бронированные корпуса нашей научно-исследовательской станции «Меркурий-5», и его неугомонная деятельность привела к тому, что этот удобный, прочно обжитый район оказался под угрозой. «Землетрясения» на Меркурии вообще дело нередкое - планета утыкана вулканами, как еж иглами, и мы привыкли к толчкам и колебаниям так же, как моряки привыкают к морской качке. Но жить и работать у самого жерла разбушевавшегося гиганта не очень уютно. Правда, специальная группа меркуриологов разработала проект ликвидации опасного очага при помощи ядерного взрыва, но осуществление этого проекта почему-то затянулось, и «Чертяка» продолжает свирепствовать в полную силу. Ноги привычно ощущают толчки…
Толчки становятся резче и чаще. Резче и чаще стучит мое сердце. Пытаюсь подавить в себе состояние нервной напряженности и не могу. Через каких-нибудь полчаса мне предстоит встреча с начальником нашей базы Гориным. Он должен понять мою просьбу, должен понять, что мне совершенно необходимо взяться за то, от чего отказался Хорст. А если не поймет?.. Сильный толчок. Н-да, поведение «Чертяки» выходит за рамки приличия. В боковых галереях гаснет свет, и на платформе сразу становится сумрачно и неуютно. Для большей устойчивости я шире расставил ноги и чуть подался вперед. Не прозевать бы свободного кресла: во второй половине «дня» скорость движения на пневматической дороге удваивалась, а время остановки движущихся кресел сокращалось до трех секунд. Наконец из-за поворота показался зеленый огонек, и кресло, блеснув стеклом ветрового щитка, останавливается у края платформы.
Двухкилометровый путь по туннелю я преодолел за минуту. Многим на нашей базе чрезвычайно нравилась сумасшедшая езда на пневмокреслах. Я тоже не был исключением, но так же, как и все, предпочитал скрывать эту слабость. Все-таки несолидно…
Вестибюль главного корпуса встретил меня ревом громкоговорителей и суматохой:
- Внимание! Группа Волкова - на вылет, глаер семнадцатый. Группа Клемона - глаер десятый. Пронин, Ларсен, Петренко - готовьте глаер резервный! Повторяю!..
На стенах тревожно вспыхивают титры звуковых команд. Двери скафандрового отсека распахнуты настежь, люди бегом спешат туда и обратно, некоторые на ходу опускают лицевые стекла шлемов; через открытые люки глаерных ангаров доносится гул зарядных установок. Кто-то на бегу резко задевает меня плечом.
- Пардон, месье! Пень, стал на дороге…
- А вы не слишком учтивы!
Сорель - энергетик из группы Клемона - смеется, машет рукой: мол, некогда сейчас.
- Что там у вас стряслось? - кричу я вдогонку.
- Торы… - издалека откликается Сорель. - Шестой пост вызывают. Салют медицине!
Они вернулись, эти загадочные торы… Я знал, что они вернутся, на этот счет у меня было свое сокровенное мнение.
На минуту я задержался у горловины подъемной шахты ангара. Резервный глаер - зеркально блестящий летательный аппарат, похожий на спаренные гантели, - медленно поднимался вверх, волоча за собой толстые связки кабелей. Тихо жужжали электромоторы, тихо звякал металл о металл, у стартовых катапульт копошились люди в голубых комбинезонах. Видимо, к сегодняшней охоте за торами готовились особенно тщательно.
Под потолочными сводами взвыла сирена. В громкоговорителях что-то щелкнуло, забурлило.
- Семнадцатый к старту готов!
- Семнадцатый, старт разрешаю.
- Десятый готов!
- Десятый, старт разрешаю. Резервный, свяжитесь с дежурным. Повторяю: Пронин, Пронин, свяжитесь с дежурным.
Я завернул в один из боковых переходов, взглянул на часы и направился в командный сектор. Сейчас - или никогда…
Небольшой кабинет Горина ничем не отличался от остальных помещений станции. Нежно-розовый пенопласт на вогнутых стенах, стальные ребра шпангоутов, экраны информаторов… И только большой глобус Меркурия да мерцающий огоньками пульт телетара напоминают о том, что здесь находится командный пункт меркурианской базы.
