Действие романа происходит в не столь далеком 2017 году в России, которая благодаря сити-менеджерам, генералам, генетикам и чиновникам превратилась в совершенную антиутопию. Порядок в стране охраняет Национальная рать, в секретной службе «Дом редких животных» над животными ставятся эксперименты с использованием человеческой ДНК, женщина-гигант Мона Лиза Анаконда, вырвавшись из лаборатории, идет на Кремль, а президент Григорий Бут доверяет только своей ручной крысе, которую носит в кармане пиджака… Этот роман, являясь образцом абсурдистской сатиры, воскрешает в памяти лучшие постмодернистские утопии, пугает и обнадеживает одновременно!
Утром, когда Зиновий явился на работу, девчонки плясали от счастья – до конца дня отключили электричество, и Сенотрусов сказал: ну, раз такое дело – гуляем! Заказали столики на открытой террасе по-над Волгой в
На этом импровизации заканчиваются. Поплыл треп о работе.
Зиновий Давыдов садится на отшибе, отстранившись от компании, ближе всех к нему пристраивается Тата. И она, как всегда, не может удержаться, перекрикивая всю контору, сразу начинает сгущать: консалтинг, кричит, больше никому не нужен! – субъекту рынка уже не впаришь то, что можно найти в Интернете. Хотя и в Интернете он ничего не ищет, он хочет одного: засунуть свои деньги в какую-то задницу, чтобы оттуда их никто не достал.
Зато мы лучшие на выборах, кричат ей с другого конца.
Пережевывая капустный салат и запивая его минералкой, Зиновий думает, завтра же скажу Сенотрусову: все – ухожу, к чертовой матери, надоело! Сенотрусов сидит в окружении девчонок, пьет граппу и мрачно шутит. Юмор у него убогий, физиологичный, девчонки заливаются смехом, но это мало помогает – Сенотрусов напивается в хлам. Обычно он не позволяет себе тратить много денег, а когда такое случается, бывает неспокоен. В остальные дни почти не пьет, все-таки директор крупнейшего в городе PR-агентства. Сенотрусов не верит ни в йети, ни в черта, ни в Дарвина; он верит в деньги, и вера его слепа.
Запах итальянской сивухи достигает ноздрей Зиновия. Он морщится. Провожает глазами Тату – она поднимается, идет к кому-то в глубь террасы. Давыдов отворачивается, смотрит тоскливо через Волгу: там, вдали за рекой – Жигулевские горы. Ближайшая к реке гора срезана, будто по ее боку прошелся острый нож, обнажив охристое нутро. Под этим срезом пыхтит заводик, перерабатывая гору. Дым тянется в сторону их застолья.
Внизу, под террасой, раздается хруст веток, Зиновий наклоняется и видит в кустах физиономию какого-то бродяги со светлыми, почти белыми патлами до самых плеч; на носу очки, кажется, без стекол. Черт бы его побрал, как же он сюда забрался, думает Давыдов. Незваный гость глухо мычит, напевая что-то нечленораздельное.
Он ковыряет грязным пальцем в ухе, осматривает его, вытирает о свои белые волосы и произносит: кинь мне сюда бутылочку пива, а я тебе один секрет открою. Секрет, усмехается Давыдов, давай сначала свой секрет, а потом пиво. Ну, не обмани, говорит бродяга, секрет прост: все сдохнут, а ты останешься, запомни этот день – седьмое августа, потом не говори, что я тебя не предупреждал. Зиновий хмыкает. Пододвигает к себе бутылку, затыкает ее пробкой, бьет по пробке кулаком и кидает в кусты: а теперь вали отсюда, прорицатель.
Грязный очкарик, переступая боком, спускается к речке. Зиновий смотрит ему вслед и внезапно чувствует, как перед его взором все поплыло. Он встряхивается и оборачивается к столу. Откуда-то снизу доносится легкий гул, и в пестро изукрашенной посуде начинают светиться салаты, напоминающие утрамбованные опилки, залитые густой целлюлозой. Креветки. Кальмары. Раки. Все это шевелится, дрожит, перемещается кругами в тарелках. Бокалы на длинных ножках, похожие на искусственные тюльпаны, изгибаются и звенят, открывая и закрывая пустые зевы. Откупоренные бутылки подрагивают, медленно передвигаются по столу, источая карамельно-ацетоновый запах…
В этот момент возвращается Тата. Она трясет газетой, заляпанной объедками. Вот, послушай, Зина, какая прелесть, ничего смешнее не читала. Если на секунду допустить, что Бут – нетопырь, возникает любопытный поворот в истории с инаугурационными клятвами. Дело в том, что специальный экземпляр конституции, на котором регулярно клянется Бут, переплетен в кожу большого эумопса, называемого также усатой бульдоговой летучей мышью. Держа руку на коже большого упыря, он действительно клянется, но клянется не нам, гражданам России, а своему классу… Весьма мило! Не находишь?! Вот почему рукокрылый подал в отставку.
Ой-ля-ля, произносит Зиновий, невероятно. Ты новости смотрел сегодня? – спрашивает Тата. Никогда не смотрю, плевать мне на Бута.
