У вас на чердаке никто не смеётся?А вот у Фани смеётся. И ещё поёт.Мама с папой говорят – старые трубы, но разве трубы умеют смеяться? Фаня идёт на разведку и встречает Чердакуса – выдумщика и хранителя ненужных вещей. Стоит ему захотеть, и герои сказок сходят со страниц, а брошенные вещи оживают и чувствуют себя нужными.Но чердак и его волшебные обитатели в опасности: управляющая домом – Версалия Леопольдовна – решила отправить хлам с чердака на свалку и построить там бассейн. Фаня ни за что не бросит Чердакуса и его подопечных. Операция по спасению ненужных вещей начинается!
На чердаке опять кто-то смеялся. Просто катался со смеху. А ещё распевал моряцкие песни, маршировал, скакал и топал, как динозавр.
Это продолжалось уже третью ночь кряду с тех пор, как Фаня и её родители поселились на последнем, двенадцатом этаже.
За завтраком Фаня так и сказала родителям:
– На чердаке кто-то всю ночь смеялся и топал.
– Тебе, наверное, приснилось! – улыбнулся папа. – На новом месте всегда снятся странные сны. Говорят, даже женихи невестам снятся. А на чердаке никого нет, только старые трубы.
Конечно, у Фани не было причин не верить папе. Он много чего знал о чердаках, он ведь работал архитектором. Только вот смех Фаня действительно слышала.
– Да я тоже так подумала, даже ущипнула себя. А на чердаке опять кто-то засмеялся!
– Не волнуйся, Фанечка, это просто ветер и скрипучие половицы, – объяснила мама.
Мама тоже много чего знала о домах: она занималась дизайном интерьера. Но неужели ветер, трубы и половицы умеют смеяться и петь?
Только Фаня открыла рот, чтобы задать этот вопрос, как у родителей начался рабочий день. Они устроились в кабинете за огромными досками для чертежей, включили мониторы и начали придумывать очередной дом. Папа занялся фундаментом и фасадом, а мама – обоями и диванами.
Точно так же они придумали и эту совершенно белую квартиру. Кухня и ванная сверкали от белизны. Стены, мебель, паркет, балконные перила, шкафы, двери и дверцы, лампы и занавески – всё искрилось и сияло, как снег на солнце. Только подушки были разноцветные. И еда в холодильнике. И семейная фотография над белым диваном. Вот, пожалуй, и всё.
В новой квартире Фаня ещё не чувствовала себя по-настоящему дома. Ей всё казалось, что она тут просто в гостях. Белые комнаты выглядели как залы картинной галереи. Только без картин. Как и в прежней квартире, здесь было пустовато – родители терпеть не могли лишние вещи. Вещи занимают место, пылятся, отвлекают, а в доме должно быть светло и свободно. Так что у них в доме имелось только самое необходимое.
– Мы минималисты, – как-то объяснил папа. – Потому что вещей у нас минимум. А минимум значит мало.
У них и правда не было всего того, что Фаня видела в гостях: сувениров и магнитиков на холодильник, миллиона игрушек, вазочек и ковров. Большая часть полок в шкафах пустовала: одежды у них тоже было немного. Мама носила джинсы и чёрные футболки, а папа – джинсы и белые футболки. Книжки брали в библиотеке, а остальное в фирме «Всё напрокат».
Даже к подаркам у родителей было необычное отношение. Вместо кукол и платьев они дарили Фане походы в кино, цирк, зоопарк, на каток, на выставки собак и кошек, спектакли и праздники. Вместе летали на воздушном шаре, прыгали на батуте, запускали фонарики в вечернее небо, ходили в горы, наблюдали за звёздами и путешествовали.
Это было здорово, но иногда Фане хотелось получить и какой-нибудь самый обыкновенный подарок, вроде тех, какими хвастались её подружки – расшитую бисером сумочку через плечо или юбку как у балерины, но, с другой стороны, она всё же с нетерпением ждала сюрпризов, которые устраивали родители. Ей нравилось гулять с ними, играть в слова, рисовать картины на асфальте, печь пироги, пускать в парке мыльные пузыри, устраивать пикники, висеть на деревьях, как семейство летучих мышей, и скакать по лужайке, как семейство кенгуру.
Было бы так не только по выходным, а каждый день! Но, к сожалению, в обычные дни мама с папой почти не выглядывали из-за досок для чертежей, и частенько Фаня играла сама по себе.
Фаня была очень заботливая девочка и старалась выбирать тихие игры, чтобы не мешать маме с папой придумывать дома. Но тот, кто смеялся и шумел на чердаке, явно ни о ком не заботился. Однажды, нисколько не смущаясь, разбушевался прямо средь бела дня.
– Что за шум? – рассердился папа.
– Это что-то на чердаке, – сказала мама.
– Я и говорю: там кто-то есть! Тот, кто смеётся! – прибежала Фаня.
– Эх, вот не зря говорят, что нельзя селиться на последнем этаже. А я-то всё гадал почему. А предыдущий хозяин и не подумал предупредить, что у него такой буйный чердак! – проворчал папа. – Наверное, трубы совсем прогнили. Куда смотрит управляющая?
– О, хорошо, что ты о ней вспомнил! – спохватилась мама. – А то у меня совсем из головы вылетело. Сегодня же пятнадцатое? Значит, сегодня совет жильцов. И как раз насчёт чердака.
– Вот видишь, Фаня, скоро тётя управляющая сделает так, что смеяться больше никто не будет, – сказал папа и усмехнулся.
Фаня подняла глаза к потолку. От папиных слов ей сделалось как-то не по себе.
Ровно в 6 часов 12 минут мама, папа и Фаня сели в лифт и поехали на совет жильцов. По такому случаю папа надел парадную белую футболку и чёрный галстук, а мама – выходную чёрную футболку и жемчужное ожерелье. Им так хотелось понравиться соседям, что перед выходом мама подкрасила губы, а папа хорошенько расчесал волосы (ох, сколько было криков и воплей! Даже на чердаке восхищённо замолчали).
