– Спасибо. – Она все еще не могла в это поверить.
– Анна, этот подарок – знак моей любви к тебе.
– Я не жду от тебя никаких доказательств любви. Достаточно того, что ты есть.
– Ну тогда пусть это останется как благодарность судьбе за то, что ты появилась в моей жизни.
Картина висела в гостиной, над столом. Анне очень нравились перемены в доме. Ей было приятно чувствовать, что внешний вид их общего уголка мира – работа ее рук. Она шила шторы, скатерти, занавески, различные украшения, покрывала и подушки для дивана. Она была рада, что это место становится все ближе, все уютнее.
На виноградной лозе наконец появились первые завязи – значит, скоро зацветут розы. Девушка вила свое гнездышко и ждала появления ее и Хенрика ребенка. Она знала, что и он мечтает об этом. Его мечты были и ее мечтами.
Постепенно округлялись ее лицо и живот. Уже невозможно было скрыть беременность даже под просторными одеждами. Впрочем, она не хотела скрывать ее.
Те же ожидания испытывали две другие женщины. Одной из них была Янина Ржепецкая, а второй… Элиза. Девушка, которая когда-то прислуживала у Стефанских.
Якуб Ржепецкий уже несколько дней был не в духе. Основной причиной такого положения дел было то, что днем на Марысине он увидел Анну, выходившую из машины Хенрика. Муж нежно поддерживал ее. Девушка казалась Кубе полнее, чем обычно. Анна всегда была стройной, и невозможно было представить, что она так быстро могла прибавить в весе. Вскоре он понял, что случилось: Анна ждала ребенка. Ребенка от Хенрика.
Это был удар по самолюбию красавца-мужчины. Он изо всех сил пнул растущее рядом дерево, но оно не ответило на это даже колыханием веток. Впрочем, природа не осталась молчаливой: его ногу пронизала острая боль, и он грязно выругался.
Это что же получается? Если в мире появится ребенок Дворака, то его, Кубы, отец никогда не получит богатства? И до сих пор у него все еще был шанс. Подделка подписи фабриканта не составляла проблемы. Не раз он проворачивал такие аферы, и все как-то сходило ему с рук, а здесь он почувствовал, что может резко изменить свое положение. Его глаза загорелись жаждой крови.
Анна с Хенриком только что вошли в пекарню Церецких. Он тоже собирался туда, но не пойдет. Зачем смотреть на чужое счастье? Счастье? А в чем оно, счастье-то? Наверняка Анна полюбила деньги. У него их не было столько, поэтому он не мог ей понравиться. Ничего. Скоро все изменится. Он сжал кулаки. Он сделает все, чтобы получить деньги. И тогда он отомстит Хенрику за то, что тот отнял у него любимую.
Он повернулся и пошел совсем в противоположном направлении. Но то ли звезды снова так расположились на небе, то ли архитектор что-то напутал в городской планировке, но дорога вывела его прямо к дому, где жила Элиза. Ему нужно было разрядить эмоции.
Ах, если бы он знал, что те новости, которые девушка собирается поведать ему, еще больше выведут его из себя, он никогда бы не постучался в ее дверь!
– Это не мой ребенок! – крикнул Куба, когда Элиза сообщила ему, что он станет отцом. – Это не мой ребенок! – повторил он.
Он тут же начал жалеть, что когда-то, в один очень пьяный и скандальный вечер, решил, что в мягкой постели с крутобедрой Элизой найдет больше радости, чем в алкоголе. Поэтому он все чаще навещал ее, пренебрегая элементарной осторожностью.
– Никого другого у меня не было, – заплакала девушка. – До тебя никого не было.
– Это невозможно! Сделай что-нибудь с этим! – Он дернул ее за руку. – Сколько тебе нужно?
Девушка ничего не ответила. Она слышала от подруг, что есть женщины, которые избавляются от нежеланных детей. Однако она знала, что за такое по закону положено наказание. Даже тюрьма. Но главное – она хотела этого ребенка!
– Якуб! – воскликнула Элиза. – Но я хочу, чтобы у меня был ребенок! Ты же говорил, что любишь меня!
– Я достану эти деньги, – резко сказал он и вышел, хлопнув дверью. – Не знаю как, но я достану их. И мы все устроим.
Он был в ярости. Он не обращал внимания на плач девушки. Соображал, во сколько все это ему обойдется. Сто? Двести злотых? Он знал, что это нужно сделать тайно. У него были друзья. Они часто решали свои проблемы тихо. Он знал об этом, но никому не говорил, потому что это могло очень плохо кончиться для него самого.
Он решил пойти к Двораку. Самого хозяина не было дома, но денежки наверняка были где-то припрятаны. Если не деньги, то ценности, которые наверняка кто-то купит.
Быстрым шагом он шел вверх по улице Жеромского. Однако по пути наткнулся на товарищей, предающихся веселью пития.
– Куба! А ты что, больше не наш? Зазнался, брезгуешь, не уважаешь? Подгребай к нам, не пожалеешь.
Он не мог отказать и отказаться. Половину бутылки он выпил сам. Потом вместе с товарищами прикладывался к чему-то еще. Чем больше алкоголя было у него в крови, тем больше ему хотелось, чтобы Хенрик Дворак пожалел о том, что «ва-а-аще… ну ва-а-аще приконсул… прикослун… короче… тронул» его Анну. Он хотел уничтожить их всех. Он не мог простить любимой, что у нее будет ребенок от другого.