Она достала из шкафа большую картонную коробку, подошла к полке с книгами, упаковала Жеромского, Ясеницу, Домбровскую, томик Галчинского и еще несколько романов. В коробке оставалось немного места, и, чтобы книги не болтались в ней, Стефания запихнула сбоку для устойчивости «Сельский сад: Овощеводство, огородничество и переработка. Краткое изложение» Янковского, 1923 года.
– Он взял в Германию эту книгу? – спросила я, когда пан Анджей закончил рассказывать.
– Взял, – подтвердил пан Анджей. – И за тридцать лет ни разу не открыл, – печально улыбнулся он. – Мы ее даже не вытаскивали из коробки, которая так и простояла в подвале, заваленная другими вещами.
– Тридцать лет? И вы все тридцать лет думали, что вы родственники?!
– Да. Дедушка Кароль умер вскоре после приезда в Мангейм. Не помогли ему лучшие врачи. Хотя, надо признать, отец старался. Хотел, думаю, искупить свою вину, – вздохнул Анджей. – Отец и мать ушли в начале девяностых. Я остался один. Я в Германии, а Стефания в Гданьске. Я еще не знал всей истории, но решил вернуть виллу. Считал, что я из числа законных наследников. Настали времена, когда такое стало возможным. На этой вилле местные власти тогда устроили квартиры, чердак заколотили, потому что он того и гляди мог обрушиться. Когда я начал бороться за нее, я узнал, что уже в семидесятых мой отец пытался вернуть ее. Он написал письмо в управление, и, кажется, ему даже пообещали что-то сделать в плане восстановления в правах собственности. Все кончилось обещаниями. Но я точно знал, что в руках государства наша вилла оказалась незаконно. Ее присвоили, поселили туда людей, с которых взимали арендную плату. Наверное, если бы отец уперся, он мог бы получить, как наследник, небольшую отдельную квартиру. Но ему не это было нужно. Потом времена сменились, и мне удалось восстановиться в правах на все имущество.
– А как вилла попала в руки пани Стефании?
– На это понадобилось еще десять лет. Может быть, чуть меньше, – грустно улыбнулся пан Анджей. – Я поселился на вилле. Ужасная была развалина. Однако в первый же день, усевшись на крыльце, я обнаружил, что чего-то здесь не хватает. Отец говорил, что когда-то здесь цвели черешни. Я решил посадить их. Понятия не имел, как это делается. Картонные коробки, которые мой отец отвез в Мангейм, вернулись со мной.
Как я уже говорил, коробки с книгами никто не открывал: как их положили в подвале, так они и лежали там. Я открыл одну из них. Из нее вытащил массу замечательных книг. Среди прочего – справочник садовода 1923 года издания. Обрадованный, я начал его листать. На странице про черешню в нем лежала закладка. Белый конверт с красиво оформленной надписью «для Стефании». Я знаю, что не должен был открывать его, но заметил, что кто-то уже делал это до меня. Ну я и прочитал.
Черешни.
Противоположную породу представляют <…>
черешни, в нашей стране – дикорастущие <…>.
Плоды сладкие, сердцевидной формы <…>.