Второй класс, мне 8 лет, начало учебы, осень. Я, как, бывало, частенько, делала ошибки в прописи, не столько из-за невнимательности, сколько из-за страха перед наказанием за ошибку, поэтому каждый раз трясущимися руками я пыталась аккуратно писать, но рука как будто специально делала ошибки. Однажды, взяв стерку, намочив слюнями, я начала тереть по белому разлинованному листку прописи и не заметила, как сделала дырку, когда я увидела дырку – я думала, что сегодня умру. Нет, я правда верила, что моя мать способна на мое убийство, и дедушка с бабушкой помочь не смогут. Тот день до сих остался в памяти, как самый страшный. Когда учебный день подошел к концу, а училась я в первую смену до 12 дня, за мной пришел дедушка и мы пошли домой, весь путь я тихонько плакала, а дедушка не слышал, потому что во время войны на заводе оглох на одно ухо. И вот доходим мы до соседнего двора, где была ржавая карусель и дедушка предлагает меня покатать, а я не могу и не хочу, ведь сегодня последний день и я думаю о том, что, когда мать меня убьет, будет ли дедушка с бабушкой знать где меня похоронят. Как в таком состоянии можно думать о карусели, поэтому я рассказываю о том, что я сделала дырку в прописи и мать меня убивать будет теперь, на что дедушка посмеялся и сказал, что он не даст ей такое сделать, хотя в моей голове четко всплыли моменты моих избиений и криков дедушки и слез бабушки, за закрытой матерью на ключ дверью, о том, чтобы она перестала бить меня, но это никогда не помогало, поэтому я грустно сидела на карусели и слушала скрип карусели, казалось, что все в принципе хорошо и если судьба у меня умереть сейчас – то я готова. Настал заветный час, 17:00, мать приходила с работы и мне надо было быть дома, и, конечно, дедушка сказал о том, что нам нужно идти домой, на что я расплакалась так, что не смогла слова выговорить, но собравшись с силами я попросила убежать из дома и никогда больше не возвращаться туда, но в ответ дедушка сказал лишь: «Куда же мы уйдем? У нас другого дома нет». На что я сказала: «Будем жить на улице». Конечно, мой дедушка не ожидал такого, он был удивлен и расстроен этим, ему было жалко меня, но что глобального для меня он мог сделать? Придя домой, я увидела, что моя мать уже дома и я не хотела разуваться, стояла в коридоре, никак не могла решить, если бежать одной, смогу ли я жить на улице зимой, а где я буду брать еду, а смогу ли я заработать хоть чуть-чуть и пока я размышляла, дверь нашей комнаты открылась и мать недовольным голосом, хотя другого голоса для меня у нее и не было, сказала: «Что стоишь? Дневник давай, тетрадки показывай», мое сердце пропустило пару ударов точно, но куда деваться, я уже дома. Нечего было так долго думать, просто бежать, потом подумала бы, ужасные мысли в моей голове не давали покоя, пока я открывала портфель, оставив тетрадки на стуле в коридоре, я зашла в комнату и села на свой диван, чтобы ждать ударов и услышала, как мой дедушка сказал моей матери: «Ты до чего ребенка довела? Она домой идти не хотела, просила не возвращаться, что ты творишь?», но мать, в свойственной ей манере, ответила лишь: «Не лезь, я сама знаю, как воспитывать», и вот тут я и поняла, что как бы дедушка ни хотел мне помочь, он просто не может и защитников у меня нет. О, тогда был страшный вечер, я кричала, чтобы соседи хотя бы услышали и помогли: «Помогите, она меня убьет, Вы же слышите, аааааа помогите, пожалуйста». Но как Вы все догадались, помощи не было, и так я поняла, что я совершенно одна, помощи не будет ни от кого, и в тот момент мне показалось, что мать просто пытается подвести меня к самоубийству, потому что если она сделает это своими руками, то придет полиция и ее посадят. Закрывшись после всего в туалете, сидя на полу, бесшумно плача так, что горит горло, я решила никогда не сдаваться, просто потому что моя мать не должна выиграть, ведь зло не должно выигрывать. С того момента было много избиений и унижений, о который я не хочу вспоминать, они не были такими значимыми как эти, потому что именно эти события закалили мой характер, все последующие испытания – просто укрепляли то, что уже создано. Конечно, я не скажу, что я все вытерпела с небывалой стойкостью, был момент, мне было 11 лет. Когда моя мать заснула, после того, как била кулаком мне по спине, тогда я прокралась мимо нее и вышла в коридор, тихо открыла дверь комнаты бабушки и дедушки, села на краешек и тихо попросила у них: «Сдайте меня, пожалуйста, в детский дом, я больше не могу, я больше не выдержу», в ответ бабушка расплакалась и сказала: «Там будет хуже, там тоже будут бить, а еще еды будет мало и она невкусная, потерпи, просто не смотри ей в глаза, когда она начнет тебя бить». Услышав это я уже не плакала, меня это и не задевало уже, я практически знала, что опять будет отказ, на что я сказала совершенно сухим голосом: «Зато бить там будут чужие», после чего ушла из их комнаты и больше не приходила к ним, потому что для меня они стали пособниками преступника, я перестала им доверять тайны, перестала прятаться в их комнате, я каждый день сидела одна в своей комнате и ждала, когда вернется мать, чтобы получить за все ее неудачи на работе. Я научилась дышать тихо, чтобы мать не замечала моего присутствия и засыпала, тогда у меня было немного времени поплакать в тишине, не издавая звуков, потому что если бы я хоть раз всхлипнула, это бы закончилось так: мать взяла бы снова половую тряпку и начала по часовой стрелке вытирать мне слезы, перемешивая их с соплями, а такого я больше не хотела.
