— Волна. Подзорная труба. — Я потер руки, все еще не до конца согревшись. Я ненавидел холод. — Это каким-то образом привело нас сюда. Видишь те скалы вдали? Похоже на Средиземное море.
— Не знаю, почему я представляла его немного светлее… и теплее, — фыркнула Катрина, крепко обхватив себя руками после того, как сделала глоток горячего шоколада, который мы нашли на корабельной кухне.
— Только не в январе. — Я побарабанил пальцами по столу, глядя на голубую воду под мрачным небом.
— Бастиан помог нам. — Катрина вздрогнула. — Почему?
— Для него это была не просто сделка. Это была миссия. По какой-то причине ему нужно, чтобы эта тварь умерла.
— Ну, тогда я тоже этого хочу, если это означает получить корону.
— Хм, — саркастично поджал я губы. — Тогда, думаю, тебе нужно окунуть свою рыбью задницу в эту ледяную воду и заманить его сюда. — Я ухмыльнулся. — Я слышал, что русалки — любимая закуска кракена… И уверен, что он давно их не пробовал.
21. Око бури
Майло
Жара от крови, струящейся по руке, было почти достаточно, чтобы отвлечь меня от боли, причиняемой вонзившимся в нее лезвием. Почти.
Я прикусил ткань зубами, скрежеща, когда нож вонзился в кожу и содрал верхний слой с мышц. Чернила глубоко въелись в кожу. Вероятно, до кости. Мне пришлось на мгновение остановиться, чтобы перевести дыхание.
На верхней площадке кубрика появилась Клара, нависая над тем местом, где я сидел на ступеньках под покровом ночи.
— Нужна помощь?
Я не повернул головы.
— Швабры с палубы не вмешиваются в личные дела капитана.
— Тогда скажи, что я сейчас не швабра с палубы. Скажи, что я — просто человек, наблюдающий за тем, как другой человек борется со своими демонами. — Она наклонилась мне навстречу, опустилась на колени рядом и взяла окровавленный нож из моей руки.
— Сражаюсь со своими демонами или поддаюсь им, я уже не могу сказать, что именно, — простонал я. Она снова вонзила нож. Я поморщился от боли, когда она разрезала кожу, отрывая плоть от плоти. Словно разделывая рыбу, она провела лезвием по ширине татуировки, которую я так старательно вытравливал в течение последнего месяца в море. Теперь, когда у нас впереди был еще месяц, карта четко отпечаталась в моей голове, и мне больше не нужна была эта чертова печать Бастиана, отмечающая меня как его раба.
— Вот, — сказала Клара, поливая из бутылки ром на зияющую рану у меня на предплечье. Я думал, что у меня вот-вот выбьются зубы от того, как сильно я прикусил тряпку, когда по венам разлилось жжение. Но как только я почувствовал легкое облегчение от того, что за мной, по крайней мере, никто не следил, разорванная плоть восстановилась прямо на наших глазах. Сухожилия и кожа появились как по мановению волшебной палочки, соединившись воедино, и на моей руке появилась новая татуировка в виде зазубрин и шрамов.
— Черт возьми! — Я ударил кулаком по краю ступенек, ободрав кожу о дерево, изъеденное солью.
— Не переживай так из-за этого, — успокоила Клара, вытирая окровавленные руки тряпкой, которая только что была у меня во рту. — Ты согласился на это. Теперь смотри до конца.
— Откуда ты вообще знаешь, на что я согласился? — прорычал я.
— Знаешь, я наблюдала за тобой в таверне той ночью. Я не знаю, зачем ты это сделал и чего добиваешься. Но я знаю, что ты заключил сделку, и теперь вижу, что ты сожалеешь об этом.
— Нет, — проворчал я. — Я не жалею об этом. Это то, что я должен был сделать, но… — Я взял себя в руки. Я так отчаянно хотел разделить бремя, лежащее на моем разуме и сердце, что чуть не выдал все. Я едва знал Клару. Я ни единой душе на борту этого корабля не рассказал о том, что мучило меня днем и ночью. И я бы не стал портить это впечатление. Ей, как и всем остальным на борту, не нужно было ничего знать. — Я ни о чем не жалею.
— Поступай как знаешь, кэп. Но знай, что ты здесь не единственный, кто жалеет о том, что не хотел бы потерять.
Я приподнял бровь, мне было любопытно, что она имела в виду, но знал, что лучше не задаваться этим вопросом.
— Спасибо тебе за… помощь, — сказал я, глядя на кровавое месиво на палубе. — Я уберу это. А ты иди поспи немного, Клара.
Я ожидал, что она запротестует, но она только повернулась и ушла, не сказав ни слова, и последние пряди ее огненно-рыжих волос растворились в густой темноте. Я спокойно вытер кровь, снова оставшись наедине со своими мыслями. Выплеснув ведро красной воды за борт, я наблюдал, как акулы кишмя кишат в воде внизу. Падальщики, которые только и ждут своего шанса поймать что-нибудь стоящее. Разве не все мы были такими?
Когда я покидал палубу, вдалеке прогрохотал низкий раскат грома, предвещая гряду штормов, надвигающуюся в нескольких милях к западу от нас. Это был медлительный монстр, и я ожидал, что мы не заметим его, учитывая направление и скорость. Мы двигались медленно, чтобы не оказаться слишком близко к нему за ночь. Если бы утром он все еще был там, нам пришлось бы просто обогнуть его. Я предпочел не останавливаться и не пережидать. Время было слишком ценным, чтобы тратить его впустую.
В ту ночь в своей каюте я видел ее во сне.
