Мы заулыбались – все, даже Отто.
Пер – настоящий герой, вот он кто. Герой Сопротивления. Зря я подозревала, что он заодно с нацистами. Чего нет, того нет, это он доказал.
Мы стояли и смотрели ему вслед, пока грузовичок не скрылся из виду. Больше Перу ничего не грозит.
В отличие от нас. Там внизу, на дороге, появился мужчина в синей униформе. Это был Дюпвик.
Мы повернулись и снова побежали.
Значит, Дюпвик все время за нами гнался. Похоже, он во что бы то ни стало решил добраться до нас. Или скорее до Сары с Даниэлем. При мысли об этом в желудке у меня возник ледяной комок, я почти растерялась. Но останавливаться поздно. Остается бежать и бежать, подальше отсюда.
Мы ушли далеко и вскоре ни солдат, ни Дюпвика уже не слышали. И других звуков тоже. Со всех сторон к нам подступал лес – густой ноябрьский лес с коричневой опавшей листвой на земле, с темными кронами у нас над головами.
Наконец мы подошли к какому-то ручью и остановились, точнее, повалились на землю. Отдышавшись, мы жадно напились из него.
Потом просто уселись на берегу.
– Что будем делать? – спросил Даниэль.
– Я же говорил, этой старухе нельзя доверять! – рявкнул на меня Отто. Как будто я виновата в том, что Вильгельмина оказалась нацисткой!
– Чего-о? Ты так не говорил! – возразила я.
– Еще как говорил!
– Да тебе вообще никто не нравится, – сказала я. – Поэтому тебя слушать бесполезно!
– Замолчите, вы оба! – встрял вдруг Даниэль. – Сейчас надо решить, что будем делать.
Он говорил совсем как папа.
Мы задумались, но никто так ничего и не придумал. А вот я не сомневалась, как надо поступить:
– Сделаем, как я сказала. Переберемся через границу сами, безо всякой помощи.
– Да ты спятила! Надо найти взрослых – они нам помогут, – заупрямился Даниэль.
– Но ведь отсюда до границы рукой подать! – не уступала я.
– И в какую же сторону нам идти? – спросил Отто голосом, который я терпеть не могла. Этот голос словно говорил: сейчас я покажу Герде, кто тут самый умный!
Я наугад махнула рукой:
– Вон туда. Швеция там!
Вместо ответа Отто закатил глаза и шумно вздохнул. Потом повернулся, зачем-то посмотрел на солнце, следом – на часы, затем перевел взгляд на меня.
– Нет. Швеция находится к востоку отсюда. Вон там!
– Вот и отлично. Значит, пойдем в ту сторону, – решила я.
– Ты просто не соображаешь! – зашипел он, почти как змея.
После этого Отто вытащил из кармана куртки карту. Похоже, ту, что он тщательно изучал вчера вечером, когда мы ночевали у Пера. Он что же, с собой ее захватил?
Отто разложил карту на земле, склонился над ней и пустился в объяснения:
– Дойти тут непросто. Вот здесь протекает река, а дальше – очень крутой склон. И в этом районе повсюду бродят немецкие солдаты.
– У тебя же карта есть – вот и придумай, как нам лучше добраться, – сказала я.
Отто молча выпрямился, переступил с ноги на ногу.
Даниэль и Сара смотрели на нас. На меня. На Отто. И опять на меня. Похоже, к ссорам они не привыкли.
Глядя на Отто, Сара наконец спросила:
– А ты и правда такое умеешь? Найти дорогу по карте?
– Да где ему! – сказала я.
Отто молчал.
– Ты нам поможешь? – снова спросила Сара, и голосок у нее был нежный, как гоголь-моголь. В руках она крепко – крепче, чем прежде – сжимала Элизу.
– Ладно. Я попробую, – согласился наконец Отто. – Но только до тех пор, пока мы не встретим взрослых.
Он вновь склонился над картой и вытащил из кармана компас.
Так уж оно сложилось, что к шведской границе мы направились одни, безо всяких проводников.
Отто шел первым, держа в руках карту и компас. За ним шла Сара, потом Даниэль, позади я. Можно было не спешить: немцы и Дюпвик остались позади. В лесу было так тихо, словно кто-то взял и убавил громкость. Ни птиц, ни зверей, ни шороха веток. Лишь наши собственные шаги и наше дыхание.
А потом эту тишину нарушил тоненький голосок – он пел, но не шуточную песню, а настоящую. Ту, что до войны мы пели в День независимости и которую нацисты потом запретили нам петь.
Это пела Сара.
Она улыбнулась Даниэлю, и тот подхватил:
Я присоединилась:
Последние строчки пел даже Отто.
Мы пели хором, вчетвером. Наверное, лес этого и хотел: не успели мы допеть, как он очнулся. Птицы защебетали, в верхушках деревьев зашумел ветер, дышать стало легче.
