- Ракель, пациенты с клинической депрессией не всегда показывают то, что чувствуют. Они могут выглядеть счастливыми, хотя и не в порядке. Очень трудно помочь им, если они не просят помощи. Им кажется, что просить о помощи нет смысла, потому что сама жизнь теряет для них смысл.
Я молчу, просто смотрю в дальнее окно, как снова падает снег. Мама гладит меня по щеке.
- Поспи немного, отдохни, ночь была тяжелая.
Мои глаза горят от стольких слез, я закрываю их, чтобы попытаться немного поспать, забыть, простить себя.
- Ты упадешь! - Маленький Джошуа кричит снизу. Я лезу на дерево.
Показываю ему язык.
- Ты просто бесишься, что не можешь поймать меня.
Джошуа скрещивает руки.
- Конечно, нет. К тому же, мы договаривались, что деревья не считаются, жульница.
- Жульница? - Я бросаю в него ветку.
Он уклоняется.
- Слушай! - Он смотрит на меня взглядом убийцы. — Ладно, перемирие, спускайся и продолжим играть позже.
Осторожно слезаю с дерева, но, когда оказываюсь перед ним, джошуа осаливает меня и убегает.
- Иууу! Ты водишь.
- Эй! Это не честно!
Он не обращает внимания и продолжает убегать. Мне ничего не остается, как догонять его.
Кто-то будит меня за плечи, прерывая этот приятный сон, полный игр и невинности. Мама улыбается мне с кофе в руках.
- Карамельный макиато.
Мой любимый.
Я вспоминаю Ареса и тот вечер, наше первое свидание в больнице. Я не решилась позвонить ему и рассказать все. Знаю, что он тут же приедет, а я не хочу портить его Новый год. Знаю, что в такой момент это пустяк, но я не хочу кого-либо еще вовлекать в эту болезненную ситуацию.
- Он уже проснулся, его родители только что вышли из его палаты. Хочешь войти?
Сердце сжимается, грудь горит.
- Да.
Ты можешь сделать это, Ракель.
Рука дрожит на дверной ручке, но я ее поворачиваю, открывая дверь, вхожу. Глаза уставлены в пол, пока я закрываю ее за собой. Когда я поднимаю взгляд, закрываю рот рукой, чтобы сдержать рыдания, которые вырываются из моего тела.
Джошуа лежит на белых простынях, в правой руке капельница. Он выглядит таким бледным и хрупким, что, кажется, что он сломается в любой момент. Его медовые глаза встречаются с моими и тут же наполняются слезами.
Длинными шагами я подхожу к нему и обнимаю.
- Дурак! Я люблю тебя сильно-сильно. - Я прячу свое лицо в его шее. — Мне очень жаль, прости меня, пожалуйста.
Когда мы отстраняемся, Джошуа отводит взгляд, вытирая слезы.
- Мне не за что тебя прощать.
- Джошуа, я…
- Мне не нужна твоя жалость. - Его слова меня поражают. — Не хочу, чтобы ты думала, что должна сидеть тут со мной только из-за того, что произошло.
- О чем ты…?
- Это было мое решение, оно не касается ни тебя, ни кого-либо другого.
Я делаю шаг назад, осматривая его, но он не смотрит на меня.
- Нет, ты этого не сделаешь.
- Чего?
- Не оттолкнешь меня от себя, — заявляю.- -Меня никто не принуждал приходить, я здесь, потому что люблю тебя очень сильно. И да, я сожалею, что не поговорила с тобой раньше, чтобы попытаться наладить все. Но до того, как все произошло, я решила найти тебя, уверяю.
- Я от тебя ничего не требую.
- Но я хочу объяснить тебе, хочу, чтобы ты знал, как сильно я по тебе скучала, как сильно ты важен для меня.
- Чтобы я больше не пытался покончить с собой?
Откуда взялась эта горечь в его голосе? Это безразличие и равнодушие к жизни? Он всегда таким был?
Я вспомнила слова моей матери: Жизнь теряет смысл для людей с клинической депрессией, все становится неважным. Ему уже на все плевать.
Я приближаюсь к нему.
- Йоши. - Замечаю, как он напрягается, услышав свое прозвище. — Посмотри на меня.
Он трясет головой, и я обхватываю его лицо руками.
- Посмотри на меня! - Его глаза встречаются с моими, и эмоции, которые я вижу в них, разбивают мне сердце: отчаяние, боль, одиночество, печаль, страх, много страха…
В моих глазах снова слезы.
- Знаю, что сейчас все кажется без смысла, но ты не один, есть много людей, которые тебя любят, и мы здесь, чтобы дышать за тебя, когда тебе это необходимо. - Слезы стекают по моим щекам, падая с моего подбородка. — Пожалуйста, позволь нам помочь тебе, я обещаю, что это пройдет, и ты снова будешь наслаждаться жизнью как тот мальчишка хитрюга, с которым я играла, когда была маленькая.
Нижняя губа Джошуа дрожит, из глаз вытекают слезы.
- Мне было так страшно, Ракель.
Он обнимает меня, прижимаясь лицом к моей груди. Он плачет как ребенок, а я лишь плачу вместе с ним.
Он поправится. Понятия не имею, как заставить его снова полюбить жизнь, но я буду дышать за него столько, сколько потребуется.
50
Семейство Идальго
АРЕС ИДАЛЬГО
Палящее солнце Греции обжигает мне кожу, я вынужден скрываться за солнцезащитными очками. Погода, в отличие от той, что дома, не холодная, но и не жаркая, сохраняется средняя температура, чем я наслаждаюсь с самого нашего приезда.
Я лежу на кресле перед курортным бассейном с кристальной водой. Вид расслабляет, отсюда можно увидеть весь берег и пляж. Для меня, Греция всегда обладала какой-то атмосферой античности, истории, которая наполняет тебя странными ощущениями, но в хорошем смысле.
