Несколько позднее мы стали говорить и о том, что сама постановка вопроса о целесообразности или нецелесообразности проведения космических исследований теперь уже бессмысленна: открыв какие-то новые пути и средства познания природы, человек не в силах, даже если бы захотел этого, «закрыть» их – это противоречило бы самой принципиальной необратимости процесса познания.
Кстати, подобная мысль тоже не раз высказывалась многими выдающимися людьми. Правда, высказывалась применительно не к космическим исследованиям (о них тогда еще и речи не было), а к арктическим экспедициям. Но тут аналогия, мне кажется, напрашивается сама собой. Ведь как шло освоение Арктики? Началось с того, что люди – замечательные люди, подлинные герои, такие, как Амундсен, Пири, Седов, Скотт, – стремились просто добраться до полюса. Лишь бы побывать там, так сказать, «отметиться» – и все!..
Потом захотели в этой таинственной точке земного шара задержаться, побыть подольше, произвести наблюдения, которые ни в каком другом месте не сделаешь, – новый этап в исследовании Арктики, открытый зимовкой И. Папанина, Е. Федорова, Э. Кренкеля, П. Ширшова на дрейфующей станции «Северный полюс». А затем такая работа – научные исследования полярных областей Земли – стала в этих краях основным делом. Постепенно появилось в них и то, что называется «практическим выходом». Спортивный характер первых экспедиций (побывали здесь – и ладно!) остался в прошлом. Ученый, исследователь стал в Арктике центральной фигурой. А само путешествие туда – к месту работы – превратилось в мероприятие отнюдь не героическое, транспортное, хотя и не всегда такое уж простое. Участник высадки на лед папанинцев, знаменитый полярный летчик И. П. Мазурук сажал в дальнейшем самолет на дрейфующих льдинах советских полюсных экспедиций двести пятьдесят четыре (254!) раза. А знают люди, как правило, лишь о том – первом – разе. Подвиг незаметно трансформировался в работу.
Нечто очень сходное происходит и с космическими исследованиями.
А потому налицо все основания приложить к космосу слова, сказанные выдающимся полярником Фритьофом Нансеном в споре о нужности или ненужности исследований Арктики:
– История человечества – это непрерывное стремление от темноты к ясности. Поэтому нет смысла обсуждать цели познания. Человек желает знать, и когда у него прекратится это желание, он перестанет быть человеком.
Что ж, все это действительно справедливо. Дезавуировать высказанные соображения – начиная со слов Франклина – нет никаких оснований.
Но скоро – очень скоро – стало ясно, что пришла пора эти соображения дополнять. Дополнять деловым, конкретным разговором обо всем, что дают полеты в космос людям уже сегодня и что могут дать в будущем. Благо сейчас космические исследования – уже никак не «ребенок, который только что родился». Да и вообще – сколько можно прятаться за великие тени! Когда-то надо начинать отвечать «от себя»…
Тем более что в балансе расхода и прихода на космические исследования статья расходов вскоре начала обнаруживать определенную тенденцию к росту. Дело в том, что в качестве первых космических ракет-носителей – как в Советском Союзе, так и в Соединенных Штатах Америки – были использованы ракеты, созданные совсем для других целей. Наша межконтинентальная баллистическая ракета, о создании которой было объявлено летом 1957 года, той же осенью – четвертого октября – вывела на околоземную орбиту первый искусственный спутник Земли, а еще всего три с половиной года спустя, будучи несколько модифицирована добавлением третьей ступени, – космический корабль «Восток» с человеком на борту. Еще через десять месяцев первый американский космический корабль серии «Меркурий» был выведен на орбиту ракетой «Атлас», тоже первоначально созданной в качестве боевого средства. Иными словами, для целей космических исследований самые сложные и дорогостоящие объекты – ракеты-носители, системы управления и слежения, стартовые комплексы – не строились заново, а приспосабливались из чего-то, уже существовавшего.
Но быстрорастущие потребности – ох уж эти «быстрорастущие»! – космической техники (а если говорить конкретнее, увеличивающиеся размеры и вес выводимых на орбиты объектов) заставили делать специальные, ни для каких других целей практически не применимые, мощные ракеты-носители.
Пути боевой и космической ракетной техники разошлись.
Так, например, «Сатурны», уносившие в небо все американские космические корабли типа «Аполлон», были спроектированы и построены специально для космоса – и только для космоса. То, что еще недавно было «боковым выходом» боевой техники, превратилось в нечто самостоятельное, а значит, требующее специальных забот, отдельных научно-конструкторских коллективов, собственного производства и собственных дотаций.
Итак, расходов на космос стало больше.
Окупаются ли они – или, по крайней мере, будут ли окупаться в обозримом будущем?
Оказывается – да, окупаются!
