Мне аж самой стало как-то неловко от своего вопроса. Он, безусловно, очень симпатичный парень, но вдруг Трейси сейчас подумает, что я влюбилась. Или приехала, чтобы только шашни всякие с парнями крутить. Или вдруг он тоже ей нравится, а сейчас как будто на него претендую… В общем, в голове моментально промелькнула сотня мыслей, и они вогнали меня в краску. Я прямо почувствовала, как у меня покраснели щёки.
– Нет, Барбара не его девушка. Барбара – это… неважно, впрочем, – ответила Трейси и тут же перевела разговор в другое русло. Чему я была несказанно рада.
В целом, сегодняшний учебный день особо ничем не отличался от вчерашнего, преподавателей я слышала, но не слушала. А вот по-настоящему слушала я Трейси. И периодически поглядывала в сторону Стивена. Он сидел весь в своих мыслях. Интересно, о чём он думал? Теперь я не слушала и то, что говорит Трейси. Все мои мысли были только о нём, об этом парне, который сидит в нескольких метрах от меня. Я о нём ничего не знаю, знаю только его имя. Но я уже уверена в том, что он мне чертовски нравится.
Я у себя в голове стала разрабатывать план, как познакомиться с ним поближе, более того, я по какой-то неведомой причине была уверена, что я ему если не уже нравлюсь, то понравлюсь обязательно. «Точно, – промелькнуло у меня в голове, – он же будет сегодня на вечеринке. Там сразу станет понятно, есть у него девушка или нет. Если он будет один, то с вероятностью в девяносто, нет, даже в девяносто пять процентов девушки у него нет. Ни одна девушка не отпустила бы такого красавчика одного на вечеринку, где будут ещё какие-то барышни. Я бы точно не отпустила».
Я уже, было дело, начала в мыслях прокручивать диалог, который у нас состоится на вечеринке. Как вдруг моё внимание впервые за долгое время привлекли слова учителя. Сегодня случилась какая-то трагедия, он об этом рассказывал, поэтому я стала внимательно его слушать.
– О чём они думают вообще, когда такое творят, – говорил учитель.
Это был молодой преподаватель, на вид ему больше тридцати пяти не дашь. В странных круглых очках, звали его, если не ошибаюсь, мистер Гарди, и его явно беспокоило то, о чём он рассказывает.
– Понятно было сразу, что Джонсон просто так не отступит, – сказал один из моих одноклассников.
– Понятно-то понятно, – подхватил учитель, – но идти на убийство, да ещё и вот так в открытую… Лендерсон был ему всегда как кость в горле. Но вот так в открытую взрывать бомбу… Сейчас сказали, что, помимо Лендерсона, ещё как минимум двенадцать человек погибли и почти полсотни ранены.
– А версию от властей вы уже читали? – спросил кто-то из класса.
– Да, – ответил учитель, – говорят, что его убил его же сторонник. Ну, они на протяжении всей избирательной кампании на это давили, что среди сторонников Лендерсона много психов и что вся его команда больше похожа на сектантов. Нельзя, видите ли, отстаивать права только одного класса. То, что они отстаивают права двух процентов от всего населения, они как-то забывают упомянуть. Джонсон-то лучше знает, что нужно нам, он же так прямо и говорил: «Я знаю, что нужно рабочим». А Лендерсон, который сам всю жизнь был рабочим, жил в нашем регионе и видел, что творится вокруг, не знал.
– Главное, что виновного уже назначили, – снова сказал кто-то из класса.
– Конечно… Конечно! – продолжил преподаватель. – Чуть больше часа прошло с момента трагедии, якобы виновный уже во всём признался, полиция его задержала. Я видел то, что крутят по новостям. Показывают какого-то получокнутого пьяницу, который что ему скажут, то и будет говорить. Не зря же они ещё год назад специально под экстренный для себя случай закон приняли. Теперь неважно, кто там победил на выборах, по закону Джонсон останется у власти…
Меня крайне удивило услышанное. Во-первых, терактов у нас в стране уже давно не было. Нет, я помню, что на уроке истории мы проходили все эти случаи, но произошли они ещё до моего рождения, а сейчас прямо среди белого дня… Да ещё и столько жертв.
А во-вторых, меня очень удивил тот факт, насколько здесь люди погружены во всю эту политику. Знают все эти фамилии, имена… Когда и кто какие законы принимал. В этом разбираются даже мои новые одноклассники. В Хинфилде мы с моими друзьями темы политики не касались ни разу. Я уверена, что даже сейчас они, может, краем уха что-то слышали о случившемся, но не придали этому значения. Я даже о том, что будут выборы проходить, узнала случайно. Что есть какие-то недовольства, я вообще первый раз слышу. В Хинфилде население вроде как всем довольно. По крайней мере, моё окружение, родители моих друзей и одноклассников не жалуются точно.
Следующую часть урока я краем уха слушала дискуссии преподавателя с некоторыми одноклассниками, а другим, что рассказывает мне Трейси.
Когда урок закончился, я удивилась, но некоторые активно участвующие в обсуждении ребята остались и продолжили общаться на ту же тему с преподавателем.
А мы с Трейси вышли из класса, у выхода нас уже ждал Стивен.
– Так ты идёшь с нами? – спросила у него Трейси.
