— А такое, что уже этим делом занимаемся.
— И много накопали?
— К сожалению, хотелось бы больше…
— Он жив?
Карелин задумчиво посмотрел на Липнявичуса и широко развел руки в стороны, что можно было истолковать только одним-единственным образом: «Не знаю!»
— Ладно, пошел я домой — приказано работать в сортире, буду работать в сортире. Кабинеты им, видите ли, понадобились. Скоро ментов у нас будет больше, чем контрразведчиков…
— Не горячись, Иозас…
Утро и полдень проскочили незаметно. Курта за рулем сменил Стив, но машина от этого не пошла медленнее. Все так же метрах в пятидесяти мотался брезент впереди идущего «мерседеса». Только если под Гамбургом он был таким же синим, как весеннее небо, то на исходе второго дня, вдоволь помотавшись на российском дожде и ветру, он стал походить на предгрозовые облака — такой же пятнистый и серый.
Смоленск миновали по окружной. Притормозив на секунду-другую у обочины, Курт перебрался на пассажирское сидение, а Стив крепким обхватом взялся за огромную баранку руля.
— Перекусим? — поинтересовался Курт, доставая из рундучка аккуратненькие пластиковые коробочки с бутербродами и электрокофеварку. Вставив шнур в гнездышко бортовой сети, он укрепил все это сооружение в специальном кронштейне.
— Протяни руку, у меня там в сумке тоже кое-что есть — салями, джем, хлеб…
А по сторонам шли страшноватые дремучие леса да невзрачные, то целиком деревянные, то полностью железобетонные, поселки.
— Сколько до Москвы? — повернулся в сторону Курта Эпстайн, когда они закончили трапезу и выбросили в специальный ящичек под сиденьем остатки фольги и пластиковые стаканчики.
— К вечеру будем, если не произойдет ничего непредвиденного…
Но «непредвиденное» произошло буквально через полчаса после этого разговора — раздался подозрительный скрежет, шлепающие удары по асфальту и упала скорость. Курт, выскочивший из кабины после остановки машины, с грустью посматривал то на проскакивавшие мимо них точно такие же «мерседесы» с красными крестами на боках, то на лопнувшую шину. Идущая в хвосте милицейская машина на секунду притормозила, сквозь окно Курт разглядел, что сидевший на пассажирском сиденье капитан схватил рукой трубку рации, но не остановился, а проскочил вслед за колонной.
— Крейцхагель-доннерветер… — посмеиваясь, выскочил из кабины Эпстайн. — Кажется, так ругаются настоящие германские водители? Где у тебя запаска и инструмент?
— Сейчас раздобудем. — Курт отстегнул полог на кармане, укрывающем сзади кузов и полез внутрь.
Стив, улучив момент, извлек из лежавшей в сумке коробки какой-то небольшой предмет и, посмотрев по сторонам, словно определяясь по сторонам света, приладил его на кабине сверху — точно по середине. Нажав едва заметный тумблерчик на устройстве, он спрыгнул на землю и принялся помогать Курту домкратить машину.
— Говорят, у них гвоздей нету, — с горькой иронией пробасил он, — а вся дорога усыпана… — Он выдернул клещами из покрышки здоровый кривой гвоздь, каким раньше крепили не меньше чем монастырские ворота.
Ловко орудуя инструментами, вдоволь намаявшись и испачкавшись, они закончили работу минут за сорок.
— Сейчас помоемся и в путь, — упаковывая инструмент в чехол, произнес Курт. — Возьми там под сиденьем белый пластиковый флакон и в конверте бумажные полотенца… Крем без каустика, но очищает первый сорт.
Стив послушно полез под сиденье. Достал все, что нужно, и подал водителю. Тот принялся с необычайной тщательностью оттирать руки. Крем пах довольно приятно.
Рассевшись по местам, они поехали. Вдруг Стив, словно вспомнив о чем-то, открыл стекло двери и принялся шарить рукой по крыше.
— Что, что ты там потерял? — всполошился Курт. — Может быть остановить машину?
— Не надо, все в порядке… — довольно пробормотал Стив, убирая коробочку в карман.
— Тыс рацией поосторожнее, — посоветовал Курт. — Бардак у них, конечно, порядочный, но передачу засекут.
— Это не передатчик, — успокоил Стив водителя. — Абсолютно безобидная штучка. Работает со спутником в пассивном режиме.
— Координаты, что ли, срисовывает?
— Примерно так, — ушел от ответа Стив.
За окном промелькнула Вязьма.
— Часа через три-четыре будем на месте… — весело произнес водитель. — Два часа на разгрузку и о’кей… У них, понимаешь, нет никакого сервиса — гостиницу там какую или «постояльный двор».
— Постоялый, — поправил его Стив. — От слова «стоять».
— Черт с ним. Главное, подход непритязательный: привез — сгрузи и отправляйся восвояси… Представляешь, не то что пожрать, а даже вовсе наоборот не сделать. Гальюнов нет. Бегаем в ближайший платный. А откуда, спрашивается, у меня их копейки? Ага, понял… За помощь могли бы и бесплатно пустить — все ж им жратву привозим. А они… Марка, доллар давай!
— Вот прохиндейство, прости Господи! — изумился Стив и даже замотал головой.
Впереди, сквозь медленно надвигавшийся сумрак вечера, на дороге замаячило что-то белое с красным фонарем. Фонарь вращался на крыше, пуская блики во все стороны.
